Рив хорошо знал ее сдержанную, искусственную улыбку.
Искреннюю улыбку, когда она громко смеялась, прыгала от радости, светилась любовью к нему, он не видел с прошлой осени. Тогда он вел себя как последний идиот и до сих пор удивлялся, что люди с ним по-прежнему разговаривают.
Кроме этого он понимал, что́ она задумала.
Если они все вместе отвезут миссис Джонсон в больницу, то втроем вернутся домой. В этом случае Рив окажется в доме Джонсонов вместе с Дженни и Брайаном. Но Дженни хочет от него избавиться, поэтому высадит около дома его родителей и только потом поедет в больницу.
Он догадывался, что она хочет ознакомиться с документами в той папке и для этого ей нужно избавиться от лишних глаз и ушей.
Рив понимал, что ей надо куда-то деть Брайана. Вот от него-то ей было сложно избавиться.
«Я могу сделать ей подарок, – подумал он. – Могу пригласить Брайана в кино. Могу, к примеру, сказать так: «Слушай, Брайан, давай дадим Дженни отдохнуть. Пусть немного побудет одна». Но, если честно, я совсем не хочу идти в кино с четырнадцатилетним пацаном. Я хочу пойти в кино с Дженни, сесть на последний ряд и обниматься. Ну, по крайней мере, держать ее за руку».
Впрочем, держать себя за руку она ему ни разу не позволила с тех пор, как он приехал из колледжа.
«Рив Шилдс, – сказал он себе, – ты – Хороший Парень».
– Дженни, – произнес он, – может, ты хочешь от нас немного отдохнуть? Мы с Брайаном можем пойти в кино.
* * *У Дженни на глаза навернулись слезы. Это ее ужасно раздражало. Когда она наконец научится контролировать свои слезы?
Она почувствовала, что Рив что-то понял.
Он постоянно за ней внимательно наблюдал, пытаясь найти лазейку, ее фразу или жест, которые помогли бы им снова стать парой.
– Мне нравится твоя идея, – сказала она. Дженни не посмотрела на Рива, а осторожно встала с камней, чтобы не упасть в океан. Перспектива искупаться была бы гораздо более приятной, чем предвкушение того, что ей предстояло прочитать в той папке, но в тот момент ее больше всего волновало, чтобы ее мама не заметила в ее поведении ничего подозрительного.
«Я больше никогда не буду открывать родителям своих чувств, – думала она. – У них не было никакого права делать то, что они сделали. Абсолютно никакого».
– Дженни, дорогая, – произнесла ее мать, – я понимаю, что тебе тяжело видеть отца в таком состоянии. Все это просто ужасно. Я не представляю, что ждет нас в будущем. Я понимаю, что тебе было сложно каждый вечер приезжать к нему и наблюдать его в таком ужасном состоянии. Я думаю, что вам втроем надо сходить в кино. На какую-нибудь комедию. Вам всем надо посмеяться. И в особенности тебе, Дженни, дорогая.
* * *В конечном счете они доехали до больницы, у входа в которую с поцелуями и уверениями в любви высадили миссис Джонсон. Дженни пообещала, что заберет мать в десять тридцать, а не в девять, – им нужно было располагать достаточным временем, чтобы посмотреть фильм.
Рив пересел на переднее сиденье, Брайан остался сзади.
Волосы Дженни были распущены. У нее были роскошные волосы, которые волнистым водопадом падали на плечи. По словам Сары-Шарлотты, у Дженни было больше волос, чем у троих нормальных людей.
Риз схватил рукой одну из вьющихся в воздухе длинных прядей ее волос и накрутил ее на палец, который превратился в блестящий красный цилиндр.
Дженни, не взглянув на Рива, отняла у него прядь своих волос. Ее волосы развевались во все стороны, и Риву казалось, что Дженни из-за этого леса ярко-красных листьев не в состоянии видеть, что происходит перед ней на дороге.
Но она не выехала на автобан, который был единственной дорогой, ведущей к ближайшему кинотеатру с двенадцатью залами. Она поехала прямиком домой. Семьи, в которых они выросли, жили в стоящих бок о бок домах, что было очень удобно или, наоборот, крайне досадно, в зависимости от того, как вы чувствовали себя в тот или иной конкретный момент.
В то лето у него не было своего автомобиля, но в его семье было достаточно машин и он мог легко получить одну из них. Надо было всего лишь попросить и пообещать, что зальешь полный бак бензина.
«Ладно, – сказал он сам себе. – Если Дженни меня игнорирует, то я схожу в кино с ее младшим братом».
Рив глубоко вздохнул, потом поймал себя на мысли о том, что не стоит так открыто демонстрировать свои чувства, поэтому максимально позитивным и радостным тоном спросил: «Ну что, Брайан, что бы ты хотел посмотреть?»
И Брайан Спринг ответил: «Я хотел бы посмотреть, что в той папке, Дженни».
II
Когда Стивен Спринг уезжал в колледж, он планировал никогда больше не возвращаться домой. В тот день, когда он приехал в Колорадо и, стоя под синим небом, смотрел на череду гор, он понял, что поступил совершенно правильно.
Стивен понимал всех отцов, которые после окончания Гражданской войны – не важно, на какой стороне они воевали, – не возвращались в свою семью, а шли на Запад. Стивен понимал всех иммигрантов, которые пересекли океан, чтобы больше никогда не вернуться на свою родину.
Можно любить свою семью.
И Стивен любил свою семью.
Можно любить свой родной город.
Что Стивен и делал.
И при этом быть довольным тем, что ты уехал от своей семьи и родного города. Уехать на несколько тысяч километров от своего прошлого. Чтобы раз и навсегда поставить в этом прошлом точку.
Стивен Спринг был рад, что это сделал.
Практически сразу после переезда на Запад Стивен перестал звонить домой.
Он понял, что, когда звонил, то от волнения, которое слышал в голосе матери, ему становилось не по себе. То, что она волновалась и переживала, резало его, как острым ножом. Он побыстрее заканчивал разговор: «Я должен бежать. Сейчас очень занят, позвоню на следующей неделе». Слышать это, конечно, было его маме очень неприятно.
Сейчас он писал в Нью-Джерси только имейлы. Телефонные разговоры отнимали слишком много сил. Голоса родителей вызывали слишком много воспоминаний. В этих голосах было слишком много желания его видеть. Электронные письма создавали видимость того, что он с ними на связи, но при этом не отнимали у него так много душевных сил.
Ему ужасно не нравилось разговаривать по телефону с близнецами. Стивен знал, что Брендан бросил Брайана, и понимал, что Брайану сейчас очень плохо. Он также знал, что Брайан стал больше общаться с Дженни и членами ее второй семьи. Поэтому Стивен даже не хотел разговаривать с близнецами. Он злился на Брендана за то, что тот бросил