Вот дерьмо. Она его заметила.
Джейми еще теснее прижимается ко мне — теперь мы держимся за руки — и игриво спрашивает:
— Значит, это ты спас мою Лондон от переохлаждения?
— Да, это моя толстовка, если ты об этом, — отвечает Люк, и блеск в его глазах заметно тускнеет. Он отворачивается и скользит взглядом по толпе, словно ему наскучило находиться там, где он находится.
Джейми не привыкла к отворачивающимся мальчикам, и, принимая во внимание ее обтягивающий топ, я тоже искренне удивлена равнодушием Люка. Джейми слегка меняет позу, выставляет вперед бедро и продолжает беседу.
— Как мило с твоей стороны. А теперь скажи-ка, кто ты такой? Я тебя никогда раньше не видела, а я здесь всех знаю.
— Не сомневаюсь, — спокойно отвечает Люк, и я едва сдерживаю смешок. Джейми, похоже, ничего не замечает. — Я сегодня первый день в школе, — продолжает Люк чуть громче, но по-прежнему глядя в сторону. Наконец, он на пару секунд встречается взглядом с Джейми, затем снова смотрит на меня — и что-то щелкает.
Он снова здесь.
— И ты решил начать учиться с пятницы? Почему бы не подождать до понедельника? — Джейми снова слегка изменяет позу, на этот раз выставив вперед правое бедро.
— Мне сегодня все равно нечем было заняться, — небрежно бросает Люк. — Мы еще даже вещи не распаковали. Так почему бы не сходить в школу?
— Ну да, ну да… И откуда ты?
Пусть она замолчит!
— Я только что переехал сюда из Бостона.
— У тебя совсем нет акцента, — мурлычет Джейми.
Ты заткнешься когда-нибудь, Джейми?
— Я прожил там всего три года, — отвечает Люк, по-прежнему глядя на меня.
— И как тебя зовут, бостонский мальчик? — воркует Джейми.
Кажется, меня сейчас вырвет.
— Люк, — отвечает он, не сводя с меня глаз.
— Люк Как-Дальше?
Боже, этот допрос когда-нибудь закончится?
— Люк Генри, — равнодушно отвечает он и, предвидя следующий вопрос, добавляет: — Лукас Джеймс Генри. Лукас — потому что моим родителям понравилось это имя, а Джеймс в честь дедушки.
— Секси, — мурлычет Джейми.
Секси? Как можно сказать «секси» человеку, с которым познакомилась всего минуту назад? Но смешнее всего то, что Джейми, вполне возможно, нисколько не нравится Люк — она просто хочет понравиться ему. Такая вот она, Джейми Коннор.
Но с меня хватит. Плевать, что она моя лучшая подруга, — я выпустила когти. Он мой. Я так решила.
Такое впечатление, что Джейми внезапно научилась читать мои мысли, — во всяком случае, она впервые замечает, что мы с Люком пожираем друг друга взглядом. Моя лучшая подруга слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо, затем переводит взгляд на Люка — и снова смотрит на меня.
— Хммм, — тянет она, и я заранее холодею от страха перед тем, что сейчас будет произнесено очевидное, однако Джейми продолжает допрос с пристрастием: — Итак, где ты был до того…
Ее перебивает внезапная, оглушительная тишина.
Я уже настолько привыкла к шуму, что у меня и сейчас продолжает звенеть в ушах. Тишина кажется мне слишком громкой
Сигнализация отключена. Директор Флауэрс начинает загонять нас обратно в школу, причем делает это таким голосом, что сразу становится понятно, насколько ему отвратительны эта работа и каждая минута, проведенная в нашем обществе.
Мы с Джейми переглядываемся и прыскаем со смеху — настолько не вяжется этот зычный металлический голос с нашим коротышкой директором Флауэрсом.
По крайней мере, я смеюсь именно над этим.
Мы с Джейми продолжаем держаться под руки с небрежностью подруг, знающих друг друга целую вечность. Мой безудержный хохот подстегивает ее веселье, и наоборот. Какое-то время мы просто стоим и смеемся — я и Джейми.
Когда мы обе приходим в себя, когда стихают последние смешки и те, что следуют за ними, я снова оборачиваюсь к Люку.
По крайней мере, хочу обернуться к Люку.
Но его уже нет.
Я лихорадочно обшариваю взглядом толпу, но вижу лишь красно-бело-черные свитера чирлидеров и море других оттенков, модных среди молодежи этой осенью, согласно мнению «Аберкромби энд Фитч»[1].
И тогда я начинаю паниковать, как человек, потерявший нечто, что он по-настоящему любит, например часы, ручку или джинсы.
Оказывается, теперь мы с Джейми уже идем, она держит меня под руку. Честно говоря, мне кажется, что я двигаюсь только поэтому — потому что Джейми тащит меня вперед.
Наконец я замечаю его.
У меня все переворачивается внутри, когда я замечаю впереди футболку Люка, медленно, но целеустремленно продвигающуюся к зданию школы.
Я ликую, но тут же впадаю в уныние.
Как он может идти как ни в чем не бывало?
Ведь между нами что-то было, правда же?
Между нами что-то было, но я засмеялась, и он ушел. И вот теперь он идет себе в класс, словно ничего не было. Словно он никогда не встречал симпатичную, хоть и немного низкорослую, рыжую девушку с уникальным чувством стиля.
Между нами что-то было, и вот теперь Лукас Джеймс Генри из Бостона повернулся ко мне спиной и уходит прочь, а я гляжу ему вслед и с такой силой впиваюсь в руку моей подруги, что вышеупомянутая подруга бросает на меня косой взгляд и сердито вырывает руку.
И тут моя пятница вновь окрашивается черным, и я чувствую себя еще хуже, чем утром, когда закончилось молоко. Просто невероятно, насколько обещание чего-то чудесного может поднять дух; и просто невероятно, насколько осознание несбыточности этого обещания может подрезать крылья.
Наверное, именно поэтому я не могу вспомнить его. Все очень просто.
С расстояния в двадцать футов я смотрю в спину Люка, идущего по коридору мимо физкультурного зала, мимо шкафчиков, классов вождения и кабинетов добровольной военной подготовки в сторону медиатеки.
Словно ничего не было. Вообще ничего.
Впрочем, кто знает? Может быть, ничего и не было.
Но в тот момент, когда Лукас Джеймс Генри заворачивает за угол и скрывается из виду, я твердо знаю одну вещь. Одну-единственную вещь, которая дает мне слабый отсвет кванта надежды на то, что мы с ним еще увидимся.
Хотите знать, что это за вещь?
Люк, возможно, ушел, однако его толстовка по-прежнему осталась на мне.
Глава третья
Выждав, пока глаза привыкнут к пасмурному октябрьскому утру, я пытаюсь прочесть записку, не зажигая лампу. Не получается.
Я слышу, как мама ходит внизу, и знаю, что должна вставать.
Перекатываюсь на бок, вытаскиваю руку из нагретого кокона одеяла, зажигаю старинную лампу, которая, наверное, когда-то была для кого-то особенной.
Возможно, я даже знала бы ее историю, если бы помнила, что было вчера.
Перекатываюсь обратно на спину, подношу записку к самому носу и читаю.
10/19 (воскр.): В выходные совсем ничего не делала. Джейми в отъезде, мама работала как проклятая.
Протупила два