— Его дала королева, — пояснил министр. — Принцесса согласилась выйти за вас замуж, но почти сразу заявила о пауке. Королева решила, что промедление дурно повлияет на невесту, и дала ей зелье, чтобы мы спокойно отправились в путешествие.
Каэль решил, что королева Дина заслужила того, что мог сделать с ней паук в спальне.
— Принцессу Аню трогали во сне?
Ифен нервно заломил тонкие руки.
— Она все еще девственна…
— Мне плевать, девственна ли она! — взревел Каэль. Не прижимай он к груди свою невесту, его меч уже рассек бы глотки министра и солдат. — Принцессу трогали без ее позволения?
— Нет, Ваше Величество! Даже водой и бульоном мы поили ее из чашки. За ее телом ухаживали женщины-солдаты. Мы бы не предали принцессу!
Но они уже предали. Мать, министр, солдаты.
— Прочь из моих королевств, — тихо приказал Каэль. — Бегите на север в Ивермер, будто за вами гонится Мясник из Мертвых земель, потому что клянусь, так и будет, если вы задержитесь хоть на минуту.
— Ваше Величество… — побледнел министр.
— Прочь! — Каэль отвернулся, не дожидаясь исполнения приказа. По его венам неслась ярость, и с Аней на руках он прошел через покои. — Проследите, чтобы ей принесли какую-нибудь еду, — рявкнул Каэль толпившимся за дверью дамам. — Быстро!
Скорее всего, Аня не ела ничего существенного три недели — примерный срок путешествия в карете от Ивермера до цитадели. Дамы убежали, и Каэль посмотрел на встревоженного гофмейстера.
— Отведи меня в ее спальню, — скомандовал он.
Минам понесся вперед.
— Ты был немилосерден с этой жабой, — выдохнула Аня Каэлю в шею голосом тусклым от усталости и непрекращающихся побочных эффектов зелья, к числу которых, вероятно, относилась и ее откровенность.
Каэль, в свою очередь, говорил правду без какого-либо зелья.
— Он заслужил наказания суровее.
— Он всего лишь исполнял приказы, — возразила Аня.
— Но не твои.
— Я не могу его винить, — на этот раз Каэль слышал в ее голосе улыбку. — Я бы тоже больше боялась своей матери, чем меня. Хотя тебя он испугался сильнее нас обеих вместе взятых. Сейчас, наверное, сила воображения пачкает его коротенькие панталоны. Но и тут я тоже не могу его винить.
— Потому что боишься меня?
— Я не боюсь, — тихий ответ освободил грудь Каэля от цепей напряженности, и у него стало легче на сердце. — Я готова, что ты казнишь меня за мое признание, но есть вещи хуже смерти.
Каэль не смог придумать ни одной. За прожитые годы он на собственной шкуре испытал многие виды страданий, и все они были предпочтительней смерти. Конечно, смерти Каэля, а не его мучителей. Что и сделало его королем. А Аню королевой, если бы она вышла за него замуж.
— Ты приехала сюда, даже считая, что я тебя убью?
— Я верила, что ты погибнешь в бою, или я сама тебя зарежу, — Аня пожала плечами. — Во всем должно быть равновесие. Чтобы добиться желаемого, нужно вытерпеть то, чего не хочется.
Она говорила как любой житель Ивермера. Но заклинатели ничего не знали о равновесии. Их магия была торговлей, а не поиском баланса.
— И чего же ты желаешь?
— Того, что есть у тебя.
Королевства. Каэль усмехнулся, восхитившись честолюбием Ани и упорством в достижении цели.
— И что ты должна вынести? Меня?
— Да.
Он рассмеялся. Значит, принцесса приготовилась выживать. Аня была бы рада узнать, что Каэль не собирался причинять ей боль, несмотря на все ее коварные планы.
— Я уверена, что вытерплю твои прикосновения и вынесу боль в твоей постели. Год — не такой уж долгий срок.
В его грудь словно залили свинец. Каэль молча шел за Минамом, пока тот не остановился на пороге тускло освещенной спальни.
— Убирайся, — велел ему Каэль.
После некоторых колебаний гофмейстер сбежал. Шагнув в покои, Каэль пронес принцессу прямиком к кровати и повалил на расшитое покрывало. Она растянулась на спине в водопаде седых волос, глядя на Каэля с замешательством и неуверенностью.
— Не бойся, я не присоединюсь к тебе, — резко бросил он. — Все, что тебе придется вынести — поездку обратно в Ивермер, где ты и останешься. Я не возьму тебя в жены.
Аня побледнела.
— Но ты послал…
— Ничего я не посылал. Хотя можешь выйти замуж за моего фанатичного гофмейстера, — если бы Каэль не убил Минама за разосланные письма. За то, что показал женщину, оказавшуюся недоступной. В отличие от Ани, Каэль никогда бы не стал принуждать себя ради получения желаемого. И не вынес бы, если бы жена его лишь терпела.
— Ты не возьмешь меня? — прошептала Аня, сложив руки на животе.
— Не возьму.
Растеряв свою смелость, она посмотрела на него темными глазами, потерянная и неуверенная. Аня резко отвернулась и спрятала лицо в завесе седых волос.
— Ты поклялся помочь мне победить паука. Твое обещание в силе? — хрипло спросила она.
— В силе, — что бы она ни напридумывала, слово Завоевателя имело вес. — Остальную часть дня отдыхай. Завтра выезжаем с первыми лучами солнца.
Каэль уже проклинал каждую секунду, проведенную рядом с Аней. Поскольку принцесса своей магией околдовала его с первого взгляда. Теперь по дороге до Ивермера Каэля могли основательно поиметь.
И не так, как ему хотелось.
2. Аня Отвергнутая
Гримхолд
Если верить подсчетам, Аня проспала двадцать дней и вопреки побочным эффектам целовального зелья ночью не сомкнула глаз.
Она проклинала день, когда гофмейстер Завоевателя решил найти повелителю невесту и послал весть во все королевства. Проклинала день, когда прочла письмо и решила, что в Гримхолде найдется для нее место. Проклинала день, когда увидела паука, и каждый последующий, когда никто ей не верил. Проклинала день, когда мать подлила ей в напиток целовальное зелье. Проклинала день, когда прибыла сюда и выболтала о своих планах человеку, который не должен был о них знать.
Но больше всего Аня проклинала начавшийся день. Завоеватель велел ей готовиться к верховой поездке, и уже к рассвету она была подобающе одета. Всего пятнадцать дней, и Аня будет дома.
Пятнадцать дней, и весь Ивермер узнает, что ее отвергли. Но никто не удивится. Как в свое время родители не удивились ее решению откликнуться на призыв. Они лишь поразились Аниной вере в то, что Мясник ее примет. Что ее примет хоть кто-то. Даже мужчина, отчаянно нуждающийся в невесте и сам пославший за ней.
Да, отец и мать не удивятся своей правоте. И не удивятся, что всему виной длинный язык их дочери. Они удивятся лишь тому, что ее не убили.
Аня случайно разболтала Каэлю о своих намерениях, и холодность придворных дам не стала для нее сюрпризом. В конце концов, она угрожала убить их короля. Лишь несколько часов спустя по их лаконичным ответам стало ясно, что они решили, будто при личной встрече Аня передумала выходить за него замуж.
Она не знала, рассказал ли Каэль о случившемся в