Возможно, с его стороны было слишком уж самонадеянно так рассуждать. Но только дело в том, что в его мыслях скрывалась истина.
– Нет, профессор, не надо. Хотя все равно большое спасибо вам за такое лестное предложение, – ответил учителю Франкенштейн.
Несколько секунд Вальдман молча смотрел на Виктора, потом заметил:
– Виктор, не стоит так огорчаться. Это же просто случайность, временная неудача. Не позволяйте сейчас своему настроению завладеть вами полностью. И прошу вас на досуге как-нибудь еще раз подумать о моем предложении.
Виктор только кивнул в ответ, и профессор удалился, а в это время к Франкенштейну уже спешили Генри и Элизабет.
* * *
Лишь через долгие четыре недели Виктор вернулся в свой родовой замок в Румынии. Но перед этим, сразу после выступления, он обещал Элизабет как следует отдохнуть вместе с ней, и сдержал свое слово. Однако сам он никак не мог успокоиться и постоянно вспоминал свой провал. Элизабет прекрасно понимала его. Даже на роскошной вилле на берегу Сены, которую сняли молодые люди, Виктор не мог до конца расслабиться. Частично проблема заключалась в том, что он чувствовал, что поступает с Элизабет нечестно, учитывая все то, что он собирался предпринять в дальнейшем относительно своей будущей работы.
Уже через несколько дней после приезда, находясь в большом зале, Виктор пригласил невесту присесть рядом с ним для серьезного разговора:
– Элизабет... Я хочу... мне необходимо продолжить свои исследования. Видимо, я должен закончить их самостоятельно, в полном одиночестве. У меня остались кое-какие семейные вклады, с которых я получаю проценты. Я бы мог устроить научную лабораторию у себя в доме. Конечно, там не будет ни помощников, ни других преимуществ, которыми располагает университет, и все же для начала придется довольствоваться хотя бы этим.
Он не солгал. Его семья действительно оставила ему некоторые сбережения, хотя, конечно, не столь огромные, которыми когда-то владели Франкенштейны.
– Я все понимаю, – тихо ответила Элизабет.
– Не совсем уверен в этом, дорогая. Пройдет некоторое время, прежде чем моя работа принесет свои первые плоды.
И снова Виктор оказался прав. Наука, даже самая революционная, во многом зависела от экспериментов, полученных данных и достигнутых результатов. Пройдут долгие годы опытов над низшими формами жизни, и Виктору придется ограничиваться лишь тем оборудованием, которое он сможет позволить себе приобрести на собственные средства.
– Дело в том, Элизабет, что я не сразу смогу добиться каких-либо существенных результатов. Более того, некоторое время я скорее всего стану чем-то вроде посмешища, как и случилось уже однажды в Гольдштадфе.
Виктор не знал, как ему облечь в слова то, что будет потом. Кроме того, Элизабет и не собиралась выслушивать его до конца.
– Все это не имеет для меня никакого значения, – неожиданно призналась она. – Я хорошо знаю тебя. Ты для меня – любимый мужчина. И я прекрасно понимаю, что обязана разделять с тобой и твою работу тоже. – Она говорила это с такой быстротой и уверенностью, что Франкенштейн не позволил себе перебить ее. – Если ты считаешь, что я смогу позволить твоей неудаче стать преградой для нашего счастья и совместной жизни, то ты ошибаешься, доктор Виктор Франкенштейн. Я собираюсь выйти за тебя замуж и не потерплю никакого отлагательства.
– Но, Элизабет, я же не смогу предложить тебе...
– Ты сумел предложить мне самого себя, а больше мне ничего и не требуется. Меня не остановит отсутствие у тебя стипендии Гольдштадфского университета, как и ничто другое. И кстати, я сама могла бы стать твоей ассистенткой и помогать тебе в работе.
– Но нам придется начинать практически с нуля, – напомнил Виктор.
– У нас будет все самое необходимое, – уверила его девушка.
В этот момент Франкенштейн почувствовал, как его сознание окутало легкое облачко надежды. Так же он ощущал себя и тогда, во время представления результатов своей работы перед коллегами. Теперь же ему очень хотелось поверить не только в удачу экспериментов, но также и в то, что его ждет впереди счастливая жизнь с Элизабет.
Может быть, это и не Гольдштадфская стипендия, но ему вполне хватит для того, чтобы ощутить радость бытия.
И вот теперь он входил в родовой замок, где его ждали несколько преданных слуг, живших здесь долгие годы. Как приятно возвращаться в свой собственный дом! Он потратил весь день, распаковывая вещи, и только к вечеру смог приступить к обязанностям хозяина дома.
Во-первых, Виктора ждала солидная стопка корреспонденции, требующая срочного просмотра, но Франкенштейн решил отложить почту до следующего утра. Он устроился за огромным письменным столом и принялся делать заметки: если ему предстояло устроить здесь лабораторию, нужно было серьезно подготовиться к столь ответственному предприятию.
Виктор улыбнулся. Ему представилось, что именно сейчас Элизабет тоже сидит за столом, размышляя о том, как лучше устроить свадьбу и что для этого требуется заказать. Да, вдвоем они смогли бы свернуть горы.
Прошел почти час, когда в кабинет Виктора вошел его дворецкий Джеральд и сообщил, что хозяина у дверей спрашивает какой-то мужчина. Перед тем как заговорить, Джеральд многозначительно прокашлялся:
– Некий граф Дракула. Я попросил его зайти завтра утром, но он настаивает на встрече с вами именно сейчас. Простите, сэр, но, как мне кажется, время для посещений уже неподобающее.
Да, было в этом визите нечто странное. Виктор что- то слышал о существовании графа Дракулы, но ведь не могло случиться так, что речь шла о том самом графе Дракуле. Бедный Джеральд выглядел расстроенным, однако это не остановило Виктора:
– Все в порядке. Пойдем и посмотрим, что это за гость к нам явился.
Холл оказался пустым, и Виктор вопросительно посмотрел на дворецкого.
– Дело в том, – сразу же пояснил тот, – что граф не уходит, но и не желает войти внутрь замка.
Это еще больше возбудило природное любопытство Виктора, и, подойдя к входной двери, он чуть не столкнулся с высоким господином, стоящим в дверном проеме. Гость был одет во все черное, и длинное, до пят, пальто подчеркивало его изящную фигуру. Одежда была несколько официальной и, может быть, даже чем- то напоминала военную форму. Во всяком случае, Виктору раньше не приходилось видеть пальто такого необычного покроя. Но еще более странной оказалась прическа графа: его длинные темные волосы были аккуратно зачесаны назад. Но