Лукас представился как мистер Райт. Он заказал два номера, но когда портье оставил их в коридоре одних, сообщил:
— Мы все будем в двухместном.
Никто не возражал.
Войдя в номер, Крис бросил рюкзак на кровать; Лукас немедленно расстегнул его и достал пистолет, потом еще один предмет, который начал накручивать на ствол — глушитель. Его движения были скупыми и методичными, но почему-то самозваный телохранитель выглядел непредсказуемым и очень опасным.
Элла почувствовала, как внутри у нее похолодело. А вдруг он устроил им ловушку, а они в нее попались? Как глупо…
Навинтив глушитель, Лукас повернулся к Крису:
— Мне нужно выйти. Ненадолго. Когда вернусь, стукну в дверь один раз и скажу: «Это папа». Кто-нибудь еще постучит — не открывай. Кто-нибудь войдет — стреляй. Предохранитель снят. Просто целишься в середину груди и стреляешь. Если не уверен, что попал, стреляй еще, стреляй до тех пор, пока противник не упадет, а потом добей. В голову.
— Вы считаете, что мы все еще в опасности? — спросила Элла.
Лукас посмотрел на нее и улыбнулся. Лицо у него сразу же ожило, приобрело теплое, даже дружеское выражение. Его глаза оказались удивительно голубыми: раньше девушка этого не замечала.
— Нет. Простая мера предосторожности, — ответил он и вновь повернулся к Крису: — Ладно. Ты понял, что я сказал? Хочешь подержать пистолет, чтобы привыкнуть к нему? — Крис помотал головой, как ребенок. — Я положу его сюда, на столик.
Лукас подошел к двери. Потом обернулся:
— И запомните, никаких звонков. Ни-че-го.
Он ушел… а они остались вдвоем, стиснутые замкнутой тишиной комнаты. Кажется, впервые после того кошмара, что произошел несколько часов назад, у них появилось достаточно пространства и тишины, чтобы все осознать. Элле хотелось плакать, хотелось, чтобы Крис обнял ее, но он все еще выглядел подавленным и растерянным.
— Мне надо в туалет, — сказал он, словно снова ощутив наличие у себя тела.
Крис зашел в ванную и плотно закрыл за собой дверь.
Элла присела на край кровати и посмотрела на пистолет, который лежал на ночном столике, как самая естественная вещь на свете. Ей уже не хотелось плакать, она просто желала, чтобы вернулся Лукас.
Криса не было очень долго. А когда он вышел из ванной, глаза у него были красные. Элла никогда не видела, чтобы Крис плакал, вообще никогда не видела его расстроенным, и сейчас ей захотелось приласкать его, успокоить — точно так же, как всего несколько минут назад она хотела, чтобы кто-то успокоил ее саму.
Вид у молодого человека был несколько смущенный, однако в его взгляде появилась враждебность. Элла не могла не почувствовать, что она направлена в ее сторону.
— Ты в порядке?
Вместо ответа Крис спросил:
— Откуда мы знаем, что это за человек? Я хочу сказать — кто нам объяснит, что происходит на самом деле? Ты никогда не говорила мне, что твоя семья так богата.
— Она вовсе не так богата.
Крис с презрительным видом пожал плечами.
— И все же тебе хочется верить, что твой отец платит этому парню за то, чтобы он разыгрывал из себя телохранителя и защищал тебя от похитителей. Кто вообще сказал, что те двое убитых собирались кого-то похищать?
— Они были вооружены!
Впрочем, произнеся эту фразу, Элла сообразила, что не помнит, видела оружие или нет.
— И что? Не исключено, что они полицейские. Этим можно объяснить и бронежилеты. Кстати, а зачем бронежилет похитителям? Неужто они боялись, что ты станешь по ним стрелять?
Слова Криса раздражали девушку, однако в них был здравый смысл. Им ведь ничего не известно о Лукасе, если это настоящее имя телохранителя, да и тот факт, что его нанял Марк Хатто для охраны дочери, пока ничем не доказан.
— А вдруг именно сейчас он звонит твоему отцу и требует выкуп? Ведь это классический трюк похитителей — ты убеждаешь своих жертв, что они в опасности и что ты их защищаешь…
Элла лихорадочно обдумывала слова Криса. Кругом — сплошной туман и вообще ничего не понятно. Лукас явно не собирается отвечать на многочисленные вопросы. Бесспорно лишь то, что телохранитель следил за ними, не раздумывая убил двух человек и у него имелись фальшивые паспорта с их фотографиями. И в то же время у него вид человека, который не врет и не шутит.
— Я верю ему, — решительно сказала девушка. — Если бы Лукас врал, то попытался бы убедить нас в своей правоте, но он этого не делает, а просто считает, что мы ему верим, поскольку говорит правду, а мы не видим оснований его опасаться… ф-фу. Понимаю, все это похоже на бред, и поверь, я действительно хочу поговорить с папой, однако думаю, что Лукас все-таки нас не обманывает.
Молча посмотрев на Эллу, Крис кивнул, как бы допуская, что она может оказаться права, затем перевел взгляд на пистолет.
— Тогда мы и в самом деле по уши в дерьме.
Элла тоже посмотрела на пистолет, но мысленно поправила молодого человека: не мы по уши в дерьме, а только я. Как бы там ни было, рано или поздно Крис, если захочет, может уйти от всего этого… и от нее, кстати, тоже.
Внезапно девушка с некоторым страхом осознала, что возникшая ситуация — жуткая реальность. Реальность, от которой ее всегда ограждали. Теперь все всплыло на поверхность, и даже если больше ничего не произойдет, она навсегда останется начеку, всегда будет высматривать в толпе очередного Лукаса.
Глава 3
У Лукаса возникло нехорошее предчувствие, будто что-то идет не так. Он дважды позвонил, допуская, что первый звонок мог только разбудить семью Хатто и Марк просто не успел дойти до телефона. Оба раза включался автоответчик. Лукас решил попробовать дозвониться утром, но все происходящее ему очень не нравилось.
Телохранитель направился в сторону отеля, не особенно уверенный в том, готов ли он к новой порции общения с клиентами. За пять дней слежки эти ребята начали ему нравиться, он даже начал чувствовать уколы зависти — молодость, юная любовь и все такое. Однако ощущать симпатию на расстоянии легко, и совсем другое дело — сидеть вместе с ними взаперти нос к носу.
Крису и Элле, наверное, нужно некоторое время побыть наедине. Он побродит еще с полчасика, выпьет где-нибудь, а потом отправится назад. Возможно, если ему повезет, к его приходу они вообще уснут.
Выйдя на Соборную площадь, Лукас направился в сторону ирландского бара с небольшой террасой на улице, колченогими стульями и столами — на дюжину человек, не больше. Там сидели всего три человека, поэтому он заскочил в бар, где помноголюднее, заказал бокал красного вина и вышел на террасу.
Трое каких-то итальянцев вполне приличного, даже интеллигентного вида смотрели на Лукаса, пока он не сел, а потом вернулись к прерванному