У меня закружилась голова. Я отказывалась понимать происходящее.
— Это ваша внучка?
Она кивнула.
— И она навещает вас?
— Раз в месяц. Мой сын и его жена — занятые люди, но раз в месяц они присылают Грету с шофером, и мы прекрасно проводим время. Только мы вдвоем, в этой комнате. Разве не чудесно?
Я кивнула. Идея и впрямь превосходная — внучка напрокат, двойная подмена. Мне стало дурно.
— Вам плохо? — спросила миссис Бимер, но я молчала.
Из головы не шла золотоволосая кроха. По дороге к дому престарелых она старательно вычеркивает из памяти все то немногое, что знает о жизни, семье и любви, и называет бабушкой старую женщину, которую видит первый раз в жизни.
Я никогда не считала свою работу легкой, однако по сравнению с этим мои труды стоили немного.
— Вы слышите? — Миссис Бимер пыталась привлечь мое внимание.
— Простите?
Я осознала, что, кроме меня, в комнате есть кто-то еще, и заторопилась уходить.
— Вы чего-то хотели? Зачем вы приходили?
Только тут я вспомнила о цели своего визита.
— Не могли бы вы напеть колыбельную, которую поете для Греты? — решилась я.
— Конечно. Грета давно не просила меня спеть ее.
Я вытащила магнитофон, и она спела: тихо и нежно, про луну, которую вырезали из старой позеленевшей головки сыра. Не самая красивая колыбельная на свете, но миссис Бимер вкладывала в пение душу. Когда она допела, я выключила магнитофон и вышла из комнаты.
— Скажите им, чтобы приходили почаще! — крикнула она мне вслед.
Я не ответила.
Одна из бабушек напрокат уволилась из компании через месяц работы.
— Я чувствую себя проституткой, — объяснила она.
— Брось, — ответила Марта, — проститутки смотрят на это проще.
Я упорно стучалась, пока не подошел сам хозяин.
— А, это вы, мама! — Мистер Бимер приложил палец ко лбу. — Разве у нас на сегодня что-то запланировано?
— Сегодня я кое с кем познакомилась.
— С кем?
— С вашей матерью.
— Вам не следовало этого делать.
— Объясните, зачем приводить в дом новую бабушку, а для настоящей нанимать новую внучку?
— Поговорим в другой раз, — сказал мистер Бимер раздраженно. — Хотя я не вижу в этом смысла.
— Но это же просто смешно!
— Ничего смешного. — Кажется, он завелся не на шутку. — Мы хотим, чтобы у Греты была бабушка, которая привнесет в ее жизнь что-то новое, даст ей то, чего не в состоянии дать моя мать! И мы можем себе позволить купить для Греты лучшую бабушку на свете.
— Меня.
— Вас, — ничуть не смутился он. — А поскольку я люблю свою мать, я нанял для нее внучку, которая посещает ее раз в месяц, и, судя по отчетам вашей компании и ее собственным письмам, моя мать всем довольна. Грета — застенчивый, скованный ребенок, а эта девочка — само обаяние, ее даже снимали на телевидении. Она лучше всех. Впрочем, как и вы. Я хочу, чтобы у моей семьи было все самое лучшее.
— И вы ни разу ее не проведали?
— Это все усложнит. Родственники — не всегда самый подходящий круг общения. Мы ничего не можем друг другу дать.
— Она ваша мать, — напомнила я.
Мистер Бимер нахмурился.
— Вы — моя мать. Вы, а не она.
Он покачал головой, словно я была докучным ребенком.
— Ненадолго.
— Послушайте… — Он бросил нетерпеливый взгляд на часы. — Пусть вы и лучшая, но не единственная.
— Второй раз у вас этот номер не пройдет.
— Еще как пройдет.
Мы замолчали, сверля друг друга взглядами.
Я уже видела, как он звонит моему агенту, представляла, как его отзыв скажется на моей дальнейшей карьере. Я ни за что не призналась бы, как дорожу своей работой, как страшно, когда в твоих услугах не нуждаются. Не важно, что я думала о Бимерах — мне была необходима их любовь.
— Простите, что вышла из себя, — выдавила я.
— С кем не бывает, — кивнул он и обнял меня. — В любой семье время от времени случаются ссоры.
Я спросила, могу ли навестить Грету, и он впустил меня.
Она лежала в кровати, но при моем появлении вскочила.
Я сказала, что принесла ей подарок, протянула девочке магнитофон и нажала на кнопку. Зазвучала колыбельная, которую пела ее бабушка.
— Это она, она! — захлопала Грета в ладоши на первых тактах. — Это ты поешь? — спросила она, прислушавшись.
Я кивнула.
— Ты можешь включать его, когда захочешь, и вспоминать обо мне.
Мы прослушали колыбельную еще раз, и Грета уснула.
Я спустилась вниз, открыла входную дверь.
— До свидания, мама! — ладно вывели Бимеры, и я вышла.
— Ужасно, — вздохнул Кэл, когда я рассказала ему обо всем.
— Да, ты прав, я ужасная дрянь.
— Я приеду, — сказал он, но я ему не позволила. Хотелось побыть одной.
— Я люблю тебя, — сказал Кэл.
— Не надо, не говори этих слов, — ответила я и повесила трубку.
Позвонив Кэлу, я достала коробки с моими семейными реликвиями и выставила их в коридор. Каким пустым будет теперь дом! Подчинив свою жизнь работе, я постепенно избавлялась от вещей, которые были по-настоящему моими. Я никогда не цеплялась за вещи. Когда все мои сегодняшние семьи «пустят меня в расход», мой дом станет гораздо просторнее, чем был до того, как я стала бабушкой напрокат.
В первый раз, когда я прошла через это, я хранила коробку с вещами несколько недель после расторжения контракта. Когда агент попросил вернуть вещи, я сказала, что хочу сохранить их, чтобы не запутаться.
— Они ведь не собираются воскрешать вас из мертвых, — попытался он меня урезонить.
— При чем здесь это? — возмутилась я тогда. — Я не хочу, чтобы меня воскрешали! Просто боюсь запутаться.
Спустя несколько недель я осознала, что мелкие детали, делающие каждую семью особенной — вроде того, что любит на завтрак внучка, или как коверкает слова внук, — продолжают жить внутри меня. И тогда я сказала себе: «Они — не твоя семья…» Сердце подпрыгнуло и опустилось.
«…и никогда ею не были», — закончила я.
На следующий день я вернула коробку агенту.
В два часа ночи я послала агенту сообщение. Спустя несколько минут он перезвонил.
— Решил не рисковать, — сказал он, подавляя зевок.
— Убейте меня.
— Должно быть, я сплю, и это мне снится.
— Пустите меня в расход, к чертовой матери.
— Давайте поговорим с утра. — Теперь в его голосе не было и следа сонливости. — Вам не нравятся Бимеры. Прекрасно, я и сам от них не в восторге, но я найду того, кто согласится с ними работать. Считайте, что с Бимерами покончено. Довольны?
— Убейте меня окончательно. Я больше не хочу быть бабушкой напрокат.
— Вы даже не представляете, какие проблемы создаете для компании!
— Тогда я сама им позвоню и шепну внукам на ушко пару словечек.
— Это подло и неэтично!
— Повторяю, убейте меня.
На том конце провода повисло молчание.
— Вы не сможете вернуться.
— Вот и прекрасно.
— Ладно, — сдался он, — умерла, так умерла. Завтра я разошлю уведомления. Мир праху.
Я сижу в кабинете. Живехонькая. Размышляю о том, как будут орать на беднягу агента разгневанные родственники, не получившие то количество любви, за которое заплатили.