— Беги, — прошептал Барнабас, сгорбившись возле меня. — Грейс и я его задержим. Если он хочет прикрепить ангела-хранителя к Шу, значит, у Эйса еще никого нет.
— Мэдисон? — еще раз позвал Рон. — Покажи себя.
— Но ведь вы не можете противостоять Рону, — я почти шипела. — Он просто остановит время или еще что-нибудь.
Грейс опустилась на плечо Барнабаса, хихикая:
— Я все еще ангел-хранитель, малышка, — прощебетала она. — Я могу препятствовать Рону все его попытки остановить время.
— У нас все будет в порядке, — добавил Барнабас, показывая мне глазами на выход. — Иди.
— А как на счет другого ангела-хранителя? — спросила я.
— У нее нет свободной воли, — ответила Грейс. — Ты видишь, никакого имени.
Я облизнула губы, задаваясь вопросом, могу ли я кого-нибудь спасти. Возможно, жизнь Шу.
— Мэдисон! Выходи и признай, что ты проиграла! — кричал Рон. — В этом нет ничего плохого. Ты не можешь надеяться на победу, противостоя тысячелетнему опыту.
У этого парня самомнения еще больше, чем у моего старого учителя химии.
— Идите, — Барнабас еще раз прошептал, Шу уставился на нас явно напуганный. — Накита, ты идешь с ними. В случае, если не успеете…
Он замер на полуслове, и я встретила его потрясенный взгляд. Он соглашался с Накитой убить Эйса, если тот не выберет другой путь?
Накита тоже поразилась.
— Ты считаешь, я права по поводу окончания его жизни? — спросила она, а Шу пытался подняться на ноги, будто перспектива быть пойманным в разрушенной лаборатории была ужаснее, чем наши разговоры об убийстве его экс-друга.
— Я не знаю, во что я верю больше, — ответил Барнабас, и в его карих глазах мерцали огни. — Я держал Мэдисон, когда она жила в тенях будущего, слышал ее крик боли от красоты звезд. Может быть, было бы лучше, если его жизнь закончится прежде, чем он совершит осознанный вред и отнимет у души шанс увидеть подобную красоту. Я не знаю… Теперь я… в сомнениях.
Он посмотрел мне в глаза. Его взгляд проникал в самое сердце.
— Пожалуйста, заставь его внять голосу разума. Не заставляй меня сделать выбор.
Я с трудом сглотнула, мне стало страшно. Все было настолько неправильным, что ангел сомневался относительно своих взглядов?
— Мэдисон! — кричал Рон. Накита дотронулась до руки Барнабаса.
— Я понимаю, — мягко прошептала она.
Сверху раздался голосок Грейс:
— Мм, народ? Он приближается.
Барнабас окинула нас всех взглядом.
— На счет три, — сказал он, затем вздохнул. — Раз. Два…
— Три! — закричала Накита, подскакивая прямо на стол и с боевым кличем обнажая меч. На ее груди ярко, до боли в глазах, сверкал фиолетовым цветом амулет жнеца.
— Накита! — воскликнул Рон, и Грейс закружилась вокруг темного жнеца, купая ее в кристаллической красоте. Мой амулет стал нагреваться, и я знала, что бывший ангел-хранитель блокирует все попытки Рона, пока Накита кричала на него, размахивая мечом. Барнабас вздохнул и пододвинулся ко мне.
— Три, — сказал он. — Забери Шу отсюда. Поговори с Эйсом. Пожалуйста, раскрой ему глаза. Мы догоним тебя.
Это все, что мне было нужно. Схватив Шу за руку, я побежала, пытаясь оставаться ниже уровня столов. Осколки сверкали на полу, а в разбитое окно задувал ночной ветерок. На улице послышались машины, и сигнальные огни заиграл на потолке.
Полицейские автомобили и сигналы тревоги. Охо-хо, знакомая песня. Мы должна убираться отсюда как можно быстрее. Разбитие окна Роном было быстро замечено.
— А что по поводу нее? — спросил Шу, когда мы неслись из кабинета в коридор. Тут было прохладнее и гораздо темнее.
Я оглянулась назад и вздохнула.
— Накита теперь не хочет тебя убивать. Она пойдет к Эйсу. С тобой все будет хорошо.
Переходя на бег трусцой, мы помчались по коридору.
— Я понял ту часть. Она с нами?
Меня никогда не перестанет удивлять, как легко люди переходят от страха к пониманию. Подстраиваясь по его шаги, я ответила.
— Она нас догонит. Как ты сюда попал? Твой велосипед выдержит двоих?
Шу потянул меня в другой кабинет. Это тоже была какая-то лаборатория, и он повел меня по встроенной оранжерее.
— У меня есть машина. Но с полицейскими…
— Машина? — прервала я его. — А как ты, незаметно выскользнув в окно своей комнаты, выгнал свое авто?
Со всеми своими стенаниями и охами по поводу оставленной во Флориде машины, я обнаружила, что велосипед предоставляет больше свободы. Убежать из дома гораздо легче, когда тебя не выдает шум двигателя.
— Я паркуюсь на улице, — сказал он, сверкнув улыбкой. — Предкам не нравится, когда приходится отгонять мою машину во дворе.
Я кивнула, когда Шу указал на открытое окно в школьной оранжерее.
Другой грохот потряс здание, сопровождаемый звуком безумной радио-болтовни. Заорала противопожарная сигнализация. Спустя пару секунд включились спринклеры[8].
— Черт! — выругался Шу, наблюдая, как кабинет заливает водой. Радуясь, что в оранжерее разбрызгивателей почти нет, я выскользнула из узкого окна. Я слышала, как полисмены в коридоре жалуются на воду. Держу пари, что позже, при содействии Рона и Барнабаса, никто ничего и не вспомнит.
Когда я выбралась наружу, мои ноги сразу же намокли от влажной от росы травы. Ночь была прохладная, я переминалась с ноги на ногу и просматривала пустую автостоянку, в то время как Шу вылазил из окна. На горизонте виднелось зарево, откуда взойдет луна. Шу тихо приземлился на траву и мы, бросив быстрый взгляд на далекие полицейские огни, помчались через пустынную парковку.
— Так, где твоя машина? — спросила я, надеясь, что Барнабас и Накита хорошо "развлекаются", но не настолько, чтобы попасть в выпуск международных новостей.
— Я не хотел, чтобы ее заметили в школе, поэтому припарковался на улице, — ответил он, задыхаясь от бега. Но когда мы повернули за угол, это у меня дыхание перехватило от ужаса.
У Шу был серый кабриолет. С опушенной крышей.
— Ни в коем долбанном случае! — прошептала я, и сердце заколотилось с бешеной скоростью в память о прошлом страхе. Кабриолет был один в один как тот, в котором я погибла. Вплоть до кожаных сидений и ключа в замке зажигания.
Шу перепрыгнул через закрытую дверь и повернул ключ.
— Садись! — воскликнул он, удивленный моими шажочками назад. Позади меня раздались сигналы пожарных машин.
Я могу это сделать, подумала я, осторожно отворив дверь, и усаживаясь. Это не тот же самый автомобиль. И не тот же самый водитель. Но бешеный галоп моего сердца казался достаточно реальным, чтобы поколебать даже иллюзию моего тела.
— Пристегнись ремнем безопасности, — сказала я, устраиваясь в удобном кожаном сидении, будто я сделана из стекла и могла треснуть в любой момент.
— Мы же проедем