Те первые дни мы были обходительны друг с другом, но пылки. Миссис Уиггс с деликатного расстояния наблюдала, как мы вытанцовываем друг подле друга. В своем доме мы играли в маму и папу, хихикая над нелепостью собственного поведения – ведь мы не имели ни малейшего представления, как ведут себя муж с женой. Потом, словно наш брак был выстроен из стекла, которому рано или поздно суждено было треснуть, между нами случилась первая размолвка, так сказать. Думаю, с этого все и закрутилось. Одно недопонимание – нечаянное столкновение в потемках, иначе и не назовешь, – и мы в корне отравили свой брак. А уж после зверь был выпущен на свободу. По крайней мере, мне так казалось. Не исключено, что наш брак был отравлен раньше, но это недоразумение послужило толчком.
Еще недели не миновало со дня окончания медового месяца. Я ждала возвращения мужа с работы, смотрела на часы. Когда он пришел, кинулась к двери встречать его. Миссис Уиггс не отставала от меня ни на шаг. По уже заведенному обыкновению мы поужинали вместе и затем поднялись наверх. Мы и дома продолжали баловать себя бренди, сдобренным несколькими каплями настойки опия, – за закрытыми дверями, через которые не проникал любопытный взгляд миссис Уиггс. Томас любил расслабиться после работы, и я составляла ему компанию. В спальне мы проводили время за занятиями, свойственными новобрачным, но затем он попытался придать некую странную направленность нашим утехам, и я выразила протест. Просто от растерянности. Мне не совсем было ясно, чего он добивается, но я вовсе и не думала унижать его. Потом, когда поняла, чего он от меня требует, была шокирована и наотрез отказалась. Объяснила, что, на мой взгляд, это противоестественно. Томас оскорбился. Спросил, что значат мои слова. Я извинилась, ответив, что ничего обидного не имела в виду, но он толкнул меня на кровать, а сам встал, оделся и заявил, что я капризная, эгоистичная, избалованная особа.
Томас бросился вон из спальни, а я в смущении, замешательстве и тревоге стала кружить по комнате. Ожидая его возвращения. Была уверена, что, как только его смятение уляжется, он вернется. Потом я услышала, как хлопнула входная дверь, едва не слетев с петель. Дом аж задрожал от грохота.
Томас воротился на рассвете. Я это знаю наверняка, потому что ждала его и где-то в час ночи прилегла. Наша спальня находилась прямо над входом, а передняя часть дома начинала скрипеть, как старческие колени, когда дверь на улицу открывалась. Было, наверно, часа четыре утра: небо все еще имело чернильный цвет, тишину улиц изредка нарушали возчик или цветочница, спешившие на работу. Я лежала в постели, ждала, что он вот-вот войдет. Ждала напрасно. Его шаги протопали мимо спальни, хотя, скорей всего, он заметил, что щель под дверью светится и, значит, я не сплю. Однако Томас прямиком прошел к маленькой лестнице, ведущей на чердак. Для человека, который клялся, что неутолимо жаждет меня, он проявил редкую выдержку, не уступив своему пристрастию. А ведь я с ним в нашем доме не прожила еще и недели.
3
На следующее утро за завтраком мы притворялись, что не замечаем друг друга. Я все ждала, что Томас поинтересуется, в чем дело. Он, разумеется, не спрашивал, и меня это сводило с ума.
Я только и слышала, как скрежещут его зубы, с жадностью перемалывая пищу. Сама я, в отличие от мужа, клевала как птичка. Монотонную размеренность завтраку придавали ритмичное звяканье столовых приборов по фарфоровым тарелкам да беготня миссис Уиггс, которая носилась как ураган, доставляя в столовую новые блюда. Я давила в себе порыв завести беседу, считая, что это он отверг меня, хлопнув дверью, а значит, не я виновата в создавшейся ситуации. Сама-то я ведь сразу извинилась за свою реакцию. Томас даже не смотрел на меня, и во мне шевельнулась тревога: на него это было очень не похоже. Он обожал меня. Я бы с радостью отмахнулась от того ужасного инцидента, объяснила бы его недоразумением, но Томас по-прежнему гневался, судя по тому, как он вгрызался в свой тост. Если он и был расстроен, на его аппетит, в отличие от моего, это никак не влияло.
Миссис Уиггс, конечно, быстро прочувствовала атмосферу. Она посматривала то на меня, то на Томаса. Я ощущала на себе взгляд экономки, но глаз на нее не поднимала. Она толклась дольше, чем нужно, возле Томаса, наливая ему чай. Явно придумывала, что бы сказать.
– Доктор Ланкастер, в котором часу подавать сегодня ужин? – начала миссис Уиггс. – Миссис Ланкастер, у вас есть какие-то конкретные пожелания насчет вечерней трапезы? Вы только скажите, и я велю Саре. Наверняка вы знаете рецепты блюд, что готовили в вашей семье, и вы хотели бы видеть их здесь на столе? Благодаря знакомой кухне вы скорее обвыкнетесь в новой обстановке, ну а мы расширим свои горизонты. Бог свидетель, кухарка уже исчерпала весь свой запас идей.
– Ой, нет, миссис Уиггс, что-то ничего на ум нейдет. – С рецептами дело у меня обстояло туго. Готовить мне всегда было лень, и вообще к еде я была равнодушна. Я чувствовала себя никчемной: хорошая жена давно бы заучила наизусть тысячу рецептов. – Но я подумаю.
– Замечательно, – отозвалась миссис Уиггс. – Нам будет приятно, если вы внесете свой вклад.
– Я пока не знаю, во сколько сегодня буду дома, – заявил Томас.
– Идешь куда-то? – осведомилась я.
– Не могу сказать, во сколько освобожусь, – ответил он, все так же глядя в свою проклятую тарелку.
– Доктор Ланкастер, мы вас непременно дождемся, – заверила его миссис Уиггс. – Не дадим умереть с голоду после трудового дня.
– Нет-нет, придерживайтесь своего распорядка. Ждать меня не надо.
Сделав глубокий вдох, я собралась было поинтересоваться, где он планирует быть. Но миссис Уиггс меня опередила.
– Доктор Ланкастер, вчера вы вернулись домой далеко за полночь, – заметила она.
Томас метнул на нее недобрый взгляд, и она отпрянула. Даже я поморщилась. Но миссис Уиггс быстро поправилась:
– Простите, сэр. Ради бога, простите. Я просто переживаю, что вы можете переутомиться. – Она подхватила чайник и поспешила ко мне.
– Благодарю за заботу, миссис Уиггс, но, если вы не забыли, я – врач и вполне способен сам позаботиться о собственном здоровье. Меня не будет. А вы с миссис Ланкастер тем временем проштудировали бы поваренные книги. Может, найдете в них что-нибудь стоящее.
Миссис Уиггс удалилась.
Оставить это так я не могла. Не могла допустить, чтобы он ушел на работу, а потом