Дважды в сутки на реку Уин накатывал прибой, более или менее быстрый в зависимости от того, приливной он был или спадающий. И данный факт оказывал огромное влияние на самое благоприятное для рыбалки время. В то самое утро Недди Уэр рассчитывал оказаться на берегу реки после того, как прилив начнет заполнять ее русло.
Он вышел из своего домика, стоявшего неподалеку от поросших лесом склонов «Лингхемского навеса», пересек шоссе и направился к реке. Несмотря на солидный возраст, Недди держался молодцом, да и годы лишь припорошили серым его черные как смоль волосы. Это был крепкий еще мужчина, чисто выбритый, однако со странными старомодными бакенбардами, загорелым, обветренным, морщинистым лицом, капризным и смешным ртом и острым взглядом серых глаз. Он был в темно-синем саржевом костюме и неизменной шляпе-котелке. В руках нес удочки, высадочную сеть и объемистую корзину с рыбацким снаряжением.
Недди вышел на поросший густой травой берег реки, положил на землю вещи и нарочито медленно набил почерневшую глиняную трубку измельченным табаком, который размял в руках, после чего принялся раскуривать ее, обводя взглядом реку.
Там, где он стоял, река делала излучину, и Недди находился на ее внешней стороне, на правом берегу. Слева он него поток изгибался между холмами, с одной стороны, и широкими лугами – с другой. Справа, дугой от него, раскинулась равнина, окаймляющая берег реки высокими камышами. Оттуда в его сторону надвигался прибой, образуя в излучине водовороты.
Первым делом надо было выбрать три или четыре донки на угря, которые Недди поставил накануне вечером, привязав лески к кривым корням росшего у реки деревца. Две из них принесли улов в виде пары крупных угрей, и Недди очень проворно снял скользких, трепыхающихся рыб с крючков, позднее смыв с них слизь. Затем он, не торопясь, принялся снаряжать одну из удочек, перебирая снасти, насаживая приманку из червя и забрасывая ее в реку. Недди наблюдал, как поплавок прыгает в водовороте, исчезая в воде, пока тот внезапно не исчез совсем, что означало – на крючке рыба.
Недди оглянулся. Он вдруг потерял интерес к поплавку. Недди смотрел вниз по течению, за самый край излучины. Вверх поднималась небольшая гребная лодка, но какая-то необычная. Отсутствовали весла. Похоже, она дрейфовала. Старый моряк быстро узнал маленькое суденышко.
– Ага, – пробормотал он, – это же лодка викария.
Дом лингхемского викария, пристроенный к церкви, стоял в отдалении от самой деревни, примерно в полукилометре вниз по реке. Он почти примыкал к берегу, где располагалась грубо сколоченная пристань. Викарий, как он знал, держал у пристани свою лодку, пришвартованную за носовой фалинь к удобно расположенной подпорке. Рядом находилась небольшая протока с навесным сараем для лодок, но в летние месяцы, особенно когда два сына викария приезжали домой на каникулы, лодку обычно держали прямо у реки.
Когда лодка подплыла, Уэр положил удочку на землю. Теперь он видел, что в лодке кто-то находился – не сидел, а лежал на дне ближе к корме.
Сейчас до лодки оставалось метров пятьдесят. Потоком прибоя ее несло вдоль внешней стороны излучины, однако Недди Уэр, знавший тут все течения, приметил, что она пройдет в пределах его досягаемости. Не теряя ни секунды, ловким движением моряка он извлек из корзины свернутую леску с тяжелым грузилом на конце. Затем встал на изготовку, разматывая леску и сбрасывая освободившуюся часть мотка на траву.
Лодка приближалась, от берега ее отделял десяток метров. Хорошо рассчитанным движением Недди забросил грузило на нос, после чего двинулся вдоль берега вверх по течению, аккуратно потягивая леску, пока наконец не подтянул лодку достаточно близко к берегу и не ухватился за носовой фалинь, чей конец тянуло под водой. Вытянув фалинь, Недди осмотрел его. Тот был обрезан.
Он привязал лодку к корню дерева. Ее развернуло вдоль берега кормой против течения. Уэр забрался внутрь. Через мгновение он уже стоял на коленях, наклонившись над человеком. Тот неподвижно лежал на спине, чуть приподняв колени и прижав руки к бокам. Это был мужчина лет шестидесяти с серо-стальными волосами и аккуратно подстриженной бородкой клинышком. Темные открытые глаза смотрели на мир остекленевшим взором. На нем был вечерний костюм и коричневый плащ, распахнутый спереди и обнажавший белую рубашку, испачканную на груди кровью.
Присев на скамеечку, Уэр быстро осмотрел лодку. Внутри лежала пара весел, металлические уключины были сняты. Скорее всего у мертвеца шляпы не было. Хотя нет – вот она, шляпа. Лежит на носу: круглая, черная, как у священников. Такую обычно носил мистер Маунт, викарий.
Недди Уэр, оглядевшись по сторонам, вылез из лодки и посмотрел на часы. Без десяти пять. Затем, оставив лодку пришвартованной у берега, поспешил в противоположную сторону, дошел до шоссе, пролегавшего в нескольких сотнях метров от реки, и повернул к деревне.
Полицейский констебль Хемпстед, собравшийся лечь спать после ночного дежурства, выглянул в окно, услышав настойчивый стук Уэра в дверь.
– Что такое, мистер Уэр? – спросил он.
– Боюсь, нечто очень плохое.
Хемпстед, с которого слетел весь сон, снова оделся, спустился вниз и открыл дверь. Уэр рассказал ему о случившемся.
– Я должен вызвать инспектора из Уинмута… и врача, – произнес констебль. – Позвоню в тамошний участок.
Он вернулся через две минуты.
– Ну ладно, – произнес Хемпстед. – Они скоро прибудут на машине. А теперь идемте со мной и покажите мне лодку вместе с ее содержимым. Надеюсь, вы там ничего не трогали – не двигали тело и прочее?
– Не такой уж я дурак, – ответил Уэр.
– Это хорошо. Больше вы никого не видели?
– Нет.
Хемпстед продолжал задавать вопросы, пока они быстро шагали к месту происшествия. Он был умен и хваток, этот молодой констебль, желавший получить очередную нашивку и мечтавший воспользоваться выпавшей ему возможностью. Как только они вышли к берегу, констебль осмотрел лодку и ее содержимое, после чего воскликнул:
– Ничего себе! Разве вы не знаете, кто это, мистер Уэр?
– Насколько припоминаю, никогда его раньше не видел. А кто это?
– Адмирал Пинестон. Он