О’Лири глубоко вздохнул, открыл окошечко для передачи пищи и сунул в него свежую газету. Заключённый сел на койке, внимательно поглядел на дверь.
— Я узнал тебя, бедный Шонни-малыш, — пропел он на мелодию песенки. — Мне очень жаль тебя, ковбой.
Заключённый встал, взял газету и развернул её. Пробежав глазами пару страниц, он вдруг тихо рассмеялся и подмигнул двери, словно зная, что О’Лири внимательно наблюдает за ним.
Малдер и Скалли сидели перед мониторами тюремной охраны и наблюдали за Боггзом. Вот он взял газету, просмотрел первую полосу, дошёл до статьи о похищенных и возвращённых студентах. Малдер напрягся. А Боггз неизвестно чему улыбнулся и отложил газету в сторону.
Фокс посмотрел на часы, вновь перевёл взгляд на монитор.
— Звонить он пойдет через два часа, — хрипло произнёс он.
Скалли с некоторым сомнением покачала головой. «Не думаю, что всё так уж просто», — сказала она себе.
Два часа тянулись долго и нудно. Боггз улёгся обратно на койку. Он неподвижно лежал, глядя в потолок, и лишь изредка улыбался неизвестно чему. Малдер и Скалли время то времени перебрасывались ничего не значащими фразами.
Оба облегчённо вздохнули, когда лязгнули решётки: за Боггзом пришли двое охранников, чтобы отвести его в комнату с телефоном. Скалли заметила, что один из охранников обращается с заключённым более… почтительно, что ли? Хм. Конечно, у каждого свои странности. Может быть, этот охранник является почитателем знаменитых преступников — чёрт его знает, какие заскоки бывают у тюремных служащих. Интересно, а его начальство об этом знает?
Агенты внимательно следили за тем, как Боггз сел у столика с аппаратом. Телекамера была расположена не совсем удачно, и увидеть, какой же номер набирает заключённый, было невозможно. Но это всё ерунда — через полминуты им и так сообщат, куда же звонит Боггз.
— Давай, — прошептала Скалли оператору охранной системы, словно Боггз мог их услышать.
Оператор кивнул и включил магнитофон. И в этот момент запищал вызов телефона в комнате контроля.
— Выключите! — потребовал Малдер. Все непонимающе завертели головами. Скалли прислушалась.
— Малдер, это твой, сотовый, — сказала она.
Фокс, чертыхнувшись про себя, полез в карман своего пиджака, висящего на спинке стула.
— Малдер, — сказал он в трубку.
— Почему ты мне не веришь? — раздался голос Боггза одновременно из динамиков системы прослушивания и трубки сотового телефона.
Малдер взглянул на монитор. Боггз, прижимая скованными руками трубку телефона к уху, смотрел в видеокамеру. Скалли даже на секунду показалось, что Боггз видит их, сидящих в этой комнате.
— Почему? — продолжал Боггз. — Агент Скалли мне верит. Верит!
— Агент Скалли верит в то, во что верим все мы, — резко ответил Малдер. — Что дети в твоих руках. Итак, где они?
Боггз со стуком уронил трубку и опустил голову. Скалли встала, не отрывая взгляда от экрана.
— Малдер, — произнесла она, — даже если он всё это подстроил и подставляет нас, у нас всё равно осталось только три дня.
— Девятнадцатого ноября Лиз Хоули и Джим Сандерс умрут, — отрешённо сказал Малдер.
— А потом, днём позже, наша единственная ниточка к похитителю будет тянуться в газовую камеру, — горячо продолжала Скалли, — чтобы там оборваться. Нам нужно пойти с ним на компромисс, нам надо с ним договориться.
— Мы не можем…
— Они всего лишь подростки! — Скалли чуть ли не кричала. — И они хотят жить! А спасти их жизни — это наша профессия, наш долг, в конце концов.
Малдер наклонил голову и махнул рукой. Скалли повернулась к начальнику охраны тюрьмы.
— Проводите заключённого в камеру для допросов, — сказала она.
— Слушаюсь, мэм, — со скрытой иронией ответил высоченный чернокожий мужчина, глядя сверху вниз на Скалли, и отдал распоряжение.
Через пять минут Скалли сидела за столом в знакомой комнате для допросов и привычно делала пометки в блокноте. Малдер же уселся напротив Боггза. А заключённый ломал комедию.
«Комедию ли? — усомнилась в который раз Скалли. — Слишком уж много реализма в его игре. Транс можно симулировать, что называется, “накрутить” себя. Но так всё распланировать, до секунды, и не имея связи с внешним миром… Не знаю, не знаю».
— Похититель возбуждён, он думает о близком убийстве, — тяжело дыша, говорил Боггз.
— Как его имя? — едва ли не по слогам зло спросил Малдер.
— Этого я не вижу. Мужчина…
— Опишите его, — потребовал Малдер. Скалли с удивлением посмотрела на него — обычно напарник был более терпелив.
— Маленький… тощий… Ему под тридцать… Череп…человеческий череп… серебристо-серый, — задыхаясь, произнёс Боггз.
В какой-то момент Скалли будто выпала из происходящего и увидела какое-то полутёмное помещение. Спиной к ней стоял человек — невысокий, тощий, темноволосый. Но вот он повернулся, и Скалли увидела его лицо. Точнее — глаза. Светло-серые, они смотрели на Дану с жестокостью и наслаждением. И — серебряная серьга в ухе в виде черепа.
— Глаза… холодные, очень холодные… — донёсся до неё откуда-то издалека голос Боггза. — Смотрит на Элизабет…
И тут Скалли увидела студентов. Они лежали, как куча тряпок, связанные. И незнакомец смотрел на них, а не на неё. И в руках человека была сложенная вдвое, перекрученная стальная проволока с петлёй на конце.
— Боже, — донёсся голос Боггза, — у него в руках трос… нет, толстая проволока… Пожалуйста, не надо…
Человек взмахнул проволокой, Скалли вздрогнула, и видение пропало. Она увидела, как Боггз дёрнулся, словно от удара. Дана шумно вздохнула. Малдер на секунду обернулся к ней, потом снова повернулся в Боггзу:
— Где они?
— Он… около окна… — сдавленным голосом произнёс Боггз. — Жаждет убивать… Ждёт… Лодочный сарай на озере Джордан.
— Записала? — Малдер живо обернулся к напарнице.
Она открыла глаза и нажала на кнопку вызова охраны. Агенты направились к двери, но тихий голос Боггза заставил их остановиться.
— Малдер, — произнёс заключённый, — не подходи к белому кресту. Я вижу, как ты лежишь, истекая кровью. И белый крест забрызган ею.
Скалли устремила взгляд на лицо напарника, но тот с отсутствующим выражением несколько секунд глядел на Боггза, затем вышел из камеры. Скалли пошла за ним.
Озеро Джордан,
штат Северная Каролина
16 ноября 1994
Вечер
Джим скорчился от удара и замычал от невыносимой боли. Невысокий мужчина повернулся к Лиз и замахнулся проволочной плёткой. Но не ударил, а лишь медленно поднёс плеть к лицу девушки. Ему доставляло большее наслаждение выражение предощущения боли, чем сам вид мук. Мужчина почти нежно провёл пальцем по щеке Лиз и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но замер, услышав подозрительный шум где-то неподалёку. Оглянулся…
Агенты ФБР выломали дверь заброшенного сарая и, держа оружие наизготовку, ворвались внутрь, рассыпались по обширному помещению, загромождённому зачехлёнными лодками. «Чисто… чисто… чисто…» — доносились их голоса из разных концов здания.
— Что-нибудь видно? — крикнул Малдер.
В этот момент луч фонаря Скалли упёрся в человеческое тело. Дана присела рядом. Девушка, Лиз Хоули.
— Прочесать лодки! —