g. Преступник в момент убийства совершает действия, требующие очень большой физической силы. Очевидно, что цель и способ совершения убийств свидетельствуют либо о полном отсутствии социальной мотивации его поступков, либо о патологическом ослаблении такой мотивации. В совокупности все перечисленные обстоятельства хорошо соответствуют модели поведения человека, находящегося в состоянии помешательства.
h. Важно подчеркнуть, что преступник раз за разом избегает простых путей достижения желаемого результата. Все его жертвы, как следует из их психологических профилей, могли быть убиты при более удобных для преступника обстоятельствах — например, на улице в темное время суток. Вместо этого преступник предпочитает осуществлять сложное и длительное проникновение в труднодоступные помещения, рискуя быть обнаруженным охраной или случайным свидетелем.
i. Поскольку так и не было найдено никаких связей между убитыми, не представляется возможным предугадать, кого преступник изберет следующей жертвой. Однако избранная преступником линия поведения вполне может привести к тому, что в течение довольно длительного времени у него не появится возможности совершить новое убийство. В этом случае преступник, возможно, попытается вернуться на место одного из предшествующих преступлений (с большей вероятностью — последнего) для того, чтобы вновь пережить эмоциональный пик, испытанный им в момент убийства. Поэтому наилучшей тактикой для следствия представляется организация засад на местах предшествующих убийств…
Балтимор
Региональное отделение ФБР
Четвертый день
Черутти отложил ксерокопию доклада и принялся стучать пальцами по столу. Дела обстояли хуже, чем можно было ожидать. Из всех надежд, возлагавшихся на ребят из Вашингтона, не оправдалась ни одна.
— Так-то вот, — пробормотал Черутти и поднял взгляд на Коултона, разложившего бумаги на противоположном краю стола. — А вы что скажете?
— Мне кажется, это пустышка, — сказал Коултон. — Ничего нового я в их докладе не нашел. Вообще ничего.
— Вообще ничего…— Черутти переложил страницы доклада так, чтобы они шли в правильном порядке. — И единственное, что утешает, — агент Скалли почти слово в слово повторила наши собственные выводы.
«Наши выводы», как же, подумал Коултон. Для Черутти было совершенно в порядке вещей присвоить чужие наработки. Если бы не Черутти, Коултон давно бы уже пошел вверх… Но старый макаронник, которому давным-давно пора на пенсию, все еще тянулся к золотым апельсинам…
А Черутти просто нравилось дразнить мальчишку, который у него на глазах становился одним из самых перспективных агентов балтиморского отделения ФБР. Коултон заводился с пол-оборота, но в деле никогда не горячился, и потому обида только придавала ему рвения. Некоторые успешно завершенные Коултоном расследования Черутти действительно считал в основном своей заслугой — но не потому, что он давал Коултону какие-то указания, а единственно потому, что он не давал честолюбивому мальчику расслабиться и поверить, что карьера дастся ему легко. «Погоди, приятель, — думал Черутти, глядя на краснеющего от бешенства Коултона, — погоди, вот сгниет старый пень окончательно, займешь ты его место — и начнут тебя трепать все, кому не лень, — мэр, сенатор, начальство… Вот тогда ты и поймешь, что Черутти был далеко не самой главной сложностью на твоем пути…»
Однако, при всех талантах Коултона, был у него и один глобальный недостаток — почти полное отсутствие фантазии. Там, где проблему можно было решить применением каких-то наработанных методик, он справлялся блестяще. Однако там, где логика и алгоритмы пасовали, он оказывался совершенно беспомощным. И когда Черутти понял, что в деле с серией убийств Коултон окончательно увяз, что вся виртуозная легкость, с которой парень отрабатывал одну за другой никуда не ведущие версии, — это лишь видимость, что на самом деле Коултон растерян и подавлен — тогда он вспомнил об одном спецагенте из Вашингтона, который славился именно излишней склонностью к фантазиям…
— В конце концов, — нервно сказал Коултон, — если выводы доклада агента Скалли совпадают с… теми, к которым пришли мы здесь… это лишь подтверждает, что мы действовали совершенно правильно.
— Правильность или неправильность ваших действий, агент Коултон, будет ясна, только когда дело закроют. Удастся найти убийцу — значит, действия были правильными. Не удастся — значит, все было неправильно… Вообще все. И потом, вы же прекрасно понимаете, что мы ждали от Молдера и Скалли вовсе не подтверждения наших заключений. Помнится, вы сами говорили, что их участие в расследовании поможет взглянуть на дело под каким-нибудь новым углом…
— Но не исходить же нам из того, что это дело рук пришельцев!..
Черутти перевернул несколько страниц доклада. Интересно, что бы написал в докладе Молдер…
— Как вы думаете, — он развернул кресло, чтобы была возможность положить ногу на ногу, — а если этот убийца действительно не человек?
«Совсем старик сбрендил», — подумал Коултон.
— У вас есть основания для таких предположений? — спросил он, с тоской ожидая всплеска старческого слабоумия.
— Судите сами, — Черутти черкнул ногтем по строке доклада. — Он как будто проходит сквозь стены. Его след не берут собаки. Он голыми руками вырывает печень из живого тела… Что у нас еще? Вот — он нечеловечески силен. И, конечно, эти странные отпечатки пальцев.
— Получается, что в Балтиморе орудует маньяк-инопланетянин, белый, двадцати пяти-тридцати пяти лет, с уровнем интеллекта выше среднего, — попытался иронизировать Коултон, однако в голосе его гораздо яснее иронии слышалась растерянность.
— Не менее вероятный вариант — оборотень, — совершенно серьезно сказал Черутти. — Или гуль, они тоже вечно пытаются урвать себе кусок человеческого мяса.
Коултон чувствовал себя невероятно плохо. Он не представлял, в каком тоне следует сказать боссу, что тот< окончательно чокнулся. Черутти начал опасаться, не переиграл ли он ненароком.
— Но придумывать все это пристало скорее нашему другу из Вашингтона, — закончил Черутти. — А он, как вы говорите, ограничился шуткой насчет зеленых человечков — да и то после того, как вы начали его высмеивать.
— Я не уверен, что это была шутка, — сказал по-весеннему зеленый Коултон. — Агент Молдер мог говорить и вполне серьезно.
— Если бы он был психом, его бы никто не держал в ФБР, — махнул рукой Черутти. — Вы начали его вышучивать, он ответил вам тем же, вот и все. Не в этом
дело. У него возникли какие-нибудь предположения относительно дела?
— Судя по всему, нет, — Коултон на секунду задумался. — Похоже, он решил, что убийца мог уйти из офиса Ашера через вентиляционную шахту.