Далее экспериментатор задал пациенту простой вопрос: «Почему ваша левая рука указывает на лопату для снега?» Имейте в виду, что, когда исследователь общался с пациентом с расщепленным мозгом, он разговаривал только с левой частью его мозга, поскольку речь контролирует именно оно. В идеале левое полушарие должно было сказать: «Я давно не разговаривало с правым полушарием и не знаю, почему оно делает все это с левой рукой». Но этого не произошло. Недолго думая, оно выпалило: «О, это просто: куриная лапка подходит к курице, а значит, нужна лопата, чтобы вычистить курятник». Пациент заявил об этом с полной уверенностью. И вот что самое важное: говорящая левая сторона мозга легко придумала правдоподобное и логичное, но совершенно неверное объяснение, основанное на имеющихся у нее доказательствах.
Левая часть мозга создает объяснения и причины, помогающие понять происходящее. Она действует словно «интерпретатор» реальности.
В другой пробе исследователи представили слово «иди» только правой части мозга пациента. Он немедленно отреагировал, встал и попытался покинуть микроавтобус, в котором проходило тестирование. Когда у левой части мозга испытуемого (у языковой стороны) спросили, почему он встал и попытался уйти, интерпретатор снова предложил правдоподобное, но совершенно неверное объяснение: «Я иду домой, чтобы захватить кока-колу». В другом эксперименте правому полушарию было представлено слово «смех», и пациентка тут же подчинилась. Когда ее спросили, почему она смеется, ее левое полушарие ответило шуткой: «Ребята, вы приходите и проверяете нас каждый месяц. Что за способ зарабатывать на жизнь!» Не забывайте, правильный ответ здесь был бы: «Я засмеялась, потому что вы меня об этом попросили».
Задумайтесь на мгновение. Левое полушарие просто придумывало интерпретации или предыстории событий таким образом, что они обретали смысл для этой стороны мозга (лопата необходима для курятника) или призывали к действию (я встал, потому что хотел пить, или я рассмеялась над своей шуткой). Ни одно из этих объяснений не было оправдано, но это неважно для интерпретирующего разума, который был убежден, что его объяснения правильны.
Доктор Вилейанур Рамачандран, один из самых продвинутых нейроученых 20-го века, поделился теорией работы левого полушария мозга, которая очень похожа на теорию Газзаниги. При проведении своих собственных экспериментов Рамачандран обнаружил, что роль левого полушария заключается в создании мнений и интерпретаций и что оно мало учитывает реальность при их составлении.
Например, эксперименты Рамачандрана включали испытуемых, у которых правая часть мозга была серьезно повреждена и оставила парализованной левую сторону тела. При таком уровне повреждения правого полушария левое фактически управляет всеми делами. Когда Рамачандран спросил одну пациентку, может ли она двигать своей парализованной левой рукой, та ответила: «Да. Она не парализована». Еще одна из пациенток Рамачандрана утверждала, что ее парализованная левая рука на самом деле была намного сильнее правой и что она могла лишь ей поднять большой стол на полтора дюйма[19] над землей. Другие использовали рационализацию как объяснение паралича. Они говорили: «Я не хочу двигать рукой, это больно», или «Студенты-медики тыкали меня весь день, и я не хочу двигать ею сейчас». Как и в исследованиях Газзаниги, левая сторона мозга просто придумывала историю о реальности, не обращая внимания на правду.
За последние сорок лет несколько дополнительных исследований подтвердили, что левое полушарие дает объяснения происходящему, даже если это неправильно. Это работает и для людей с нормальным функционированием мозга. Правда в том, что оно всю жизнь интерпретирует реальность вокруг, и, если вы такие же, как большинство людей, вы никогда не понимали всех последствий этой работы.
Например, в другом исследовании людям, чье мышление, восприятие и поведение считаются нормальными, нужно было выбрать несколько похожих предметов. Затем их опрашивали, какой им понравился больше всего[20]. Большинство людей не подозревают, что у нас есть феномен предпочтения правой стороны; то есть, если перед вами несколько похожих предметов, у вас будет тенденция отдавать предпочтение вещам справа. В данном эксперименте ученые отметили эту тенденцию. Однако на вопрос «Почему вам нравится этот предмет?» никто не ответил, что это из-за предпочтения стороны, на которой он был размещен. Опять же, левое полушарие создало ложную, но правдоподобную теорию, и испытуемые говорили что-то вроде: «Мне просто нравится цвет» или «Мне просто нравится текстура этого предмета».
Кроме того, когда им сообщили, что предпочтение правой стороны естественно для большинства нормальных человеческих мозгов, практически все отрицали это и не верили сказанному. Некоторые даже предположили, что экспериментатор «сумасшедший». Их мозг не мог справиться с мыслью, что они выбрали что-то не из-за того, что на самом деле предпочло их внутреннее пилотное «Я», а из-за произвольного критерия. Это развеяло туман зависимости от эго, и для большинства людей этот факт может быть неприятным и выбивающим из колеи опытом.
Неправильная атрибуция возбуждения
Еще несколько классических исследований косвенно предполагают, что «Я» – не то, чем оно кажется. Неправильная атрибуция возбуждения – это идея о том, что когда нервная система стимулируется или возбуждается, кровяное давление повышается, а сердце бьется быстрее, левополушарный интерпретатор мозга создает историю происхождения этого возбуждения, которая часто полностью нереальна. Точно так же, как в случае с пациентом с расщепленным мозгом, он создает теорию, объясняющую реальность («лопата нужна для курятника»). Согласно этим исследованиям, даже те люди, у которых связь между двумя частями мозга не повреждена, создают ошибочные истории, когда дело доходит до необъяснимого возбуждения. Это означает, что возбуждение и страсть (другая интенсивная эмоция) могут быстро победить нашу способность рассуждать, оставляя левополушарному интерпретатору полную свободу в составлении историй, у которых, как он считает, надежный фундамент.
В известном ныне исследовании[21] мужчинам требовалось пересечь безопасный или страшный мост. Страшный был всего пять футов[22] в ширину и 450 футов в длину[23], он колебался и качался на ветру над крутым обрывом со скалами. Как вы можете догадываться, он был разработан для того, чтобы вызывать учащенное сердцебиение и одышку, а именно имитировать возбуждение. После того как участники эксперимента справлялись с заданием, женщина-ассистент просила их заполнить анкету и написать короткую историю о картинке, которую им показывали после. Мужчины могли попросить у нее номер телефона, чтобы в будущем позвонить и «узнать больше об исследовании». 9 из 18 мужчин, которые пересекли страшный мост, перезвонили ей, в то время как во второй группе, прошедшей по безопасному мосту, это сделали лишь 2 из 16. Мозг рассказал им историю, которая связывала их повышенное возбуждение с ассистенткой.
Вы можете спросить, откуда мы знаем, что их привлекла именно она. Исследователи проанализировали истории, которые мужчины написали о картинках, и у