«Не трогайте его», – услышал он голос Софии. Она следовала за ним. И ее голос придал ему силы. Пусть она похожа на ангела, но она его тюремщик.
Он пробежал под грохот собственных ног по какому-то наклонному металлическому пандусу, и вот он – солнечный свет. Он прикрылся рукой, глазам все еще было больно, и понял, что каким-то образом оказался в саду.
Может быть, он все-таки умер? Кэл не мог окончательно в этом разобраться.
Трава и дорожки, скамейки и невысокие деревья, щебет птиц. Прищурившись, Кэл замедлил шаг и огляделся. Он был не один в этом странном саду. Здесь прогуливались санитары и… пациенты? Заключенные? Он не мог определить. Они были одеты в серые туники поверх белых маек и такие же серые брюки.
Униформа. Кэл не любил униформу.
Кто-то смотрел с любопытством, а кто-то никак не отреагировал на его неожиданное и странное появление и продолжал гулять, что-то бормоча себе под нос. Глаза Кэла привыкли к свету, он подошел к невысокому каменному ограждению и встал на него ногами.
Кэл увидел вертолеты – изящные сверкающие на солнце машины, разумеется стоящие кучу денег. Но надолго его внимание на них не задержалось. Внизу, очень далеко внизу, простирался город. Но это был не американский город. Да, он видел небоскребы, но также старинные соборы, мечети, башни.
«Мы уже не в Канзасе», – подумал Кэл, и что-то внутри оборвалось. Какой же он дурак! Глупо было надеяться, что сможет отсюда сбежать. Но он жив. Сейчас Кэл четко это осознал, как и то, что он снова в неволе.
Хотя на этот раз не в тюрьме – в какой-то проклятущей крепости.
Пока он стоял на ограждении, слегка покачиваясь и чувствуя, как его охватывает отчаяние, к нему подошел чернокожий мужчина средних лет, с аккуратно подстриженной полоской совершенно седой бородки и лысиной на макушке.
– Ну что, давай смелее, – сказал чернокожий.
Кэл посмотрел на свои ноги в белых медицинских туфлях на мягкой подошве, застегнутых на липучку. Носки туфель выступали далеко за край ограждения.
– Прыгай, – усмехнулся чернокожий.
Спиной Кэл почувствовал любопытные взгляды, но не счел нужным обернуться. Все тело дрожало, он еще не до конца владел им и не знал, устоит или упадет, если сделает шаг назад.
Тянуло прыгнуть вниз. Оборвать жизнь по собственной воле и больше никогда не быть ни пленником, ни заключенным. И вдруг Кэл вспомнил тот страх, который охватил его, когда по венам побежала жидкая смерть, и удивительное открытие… он не хочет умирать.
С другой стороны от него раздался голос Софии.
«Дьявол за одним плечом, ангел за другим», – подумал он.
– Ты здесь не пленник, Кэл.
Эти слова заставили его обернуться. Он подозрительно прищурился и сказал:
– А выглядит именно так.
– Я хочу защитить тебя, – спокойно продолжала София. – Если ты выслушаешь меня, ты все поймешь. А если сделаешь шаг вперед, ты так ничего и не узнаешь. Доверься мне.
Довериться? С какой стати? Господи, да ведь она его похитила, и, что бы теперь ни говорила, он здесь пленник. И после всего этого она предлагает ей довериться!
Но он… жив.
– Где я? – спросил Кэл, не двигаясь с места.
– Это реабилитационное отделение фонда «Абстерго» в Мадриде.
Кэл не сумел сдержать удивления. «Абстерго»? Конечно, он знает это название. Кто ж не слышал об «Абстерго индастриз»? Все – начиная с сиропа от кашля и заканчивая геркулесовой кашей – производит «Абстерго». Черт, они, наверное, и пентобарбитал производят, который используется для смертельных инъекций, и салфетки, которыми близкие казненного утирают слезы.
Кэл тихо рассмеялся, а София с прежней настойчивостью продолжала:
– Это частная организация, которая занимается улучшением человеческой природы.
Кэл засмеялся громче. Он и улучшение человеческой природы – что может быть более абсурдным? «Не на того парня ставку делаете», – подумал он.
Но ангел не сдавался.
– С твоей помощью, Кэл, мы сможем отыскать способ искоренить насилие.
«Искоренить насилие».
Веселье Кэла угасло. Насилие было неотъемлемой частью его жизни, как дыхание. Эффективный инструмент, который всегда под рукой.
Но если быть честным, в детстве насилие не было ему свойственно. Да, он рос сорвиголовой, в нем кипела неуемная энергия, но он никогда не был жестоким, вспыльчивым, никогда не был… агрессивным. Агрессия, как незваный гость, которого никак не выпроводить, вошла в его жизнь вместе со смертью матери.
Сумеет ли этот ангел что-то сделать? И сумеет ли он ей помочь?
Разве может ребенок остаться спокойным и уравновешенным после того, как однажды найдет свою мать мертвой на кухне? Когда увидит на той же кухне отца со странным окровавленным клинком?
София Риккин поймала его взгляд. Ее неземное спокойствие обладало заразительной силой. Глядя ей в глаза, Кэл опустил вниз вначале одну ногу, затем другую и отошел от ограждения.
Ее лицо оставалось по-прежнему безмятежно-спокойным, но в глазах промелькнуло… удовлетворение, больше похожее на радость. Черт возьми, даже если действие лекарств закончилось, она продолжала казаться ему ангелом.
Раздался резкий свистящий звук. Маленький дротик вонзился Кэлу в шею, и он упал как подкошенный.
Глава 4
Ангел в душе Софии закипел от злости. Но, принимая во внимание большое количество свидетелей, она мгновенно взяла себя в руки. Повернувшись, увидела Макгоуэна, который холодно смотрел на нее с чувством исполненного долга.
Разумеется, это мог быть только Макгоуэн. Никто другой не осмелился бы нарушить ее приказ не трогать Кэла.
– Спасибо большое, – сказала она ледяным тоном.
– Ваш отец приказал доставить его на место, – как бы извиняясь, сообщил Макгоуэн.
«Ну конечно, отец приказывает – все бегут исполнять». Как она от этого устала! Сейчас дело обернулось уже не просто досадной неприятностью, а демонстрацией недоверия ее профессиональным способностям. Он стал слишком активно вмешиваться в ее работу, неудержимо стремясь к результатам, которые им обоим так нужны.
– Это мой пациент. И это моя программа.
София пристально посмотрела на начальника службы безопасности. Она не была настолько глупа, чтобы не понимать, что это обычные проблемы взаимоотношений в группе. Ее намеренно ограничивают ролью отличного исполнителя, но она не собиралась сдавать свои позиции. Принципиально важно показать Макгоуэну, что она здесь главная.
Тем более что Макгоуэн здесь не один. Опрометчиво с его стороны бросать ей вызов в присутствии пациентов. Большинству из них это совершенно безразлично, но было несколько человек, которые пристально за всем наблюдали… очень пристально.
Мусса, по своему обыкновению, пытался усугубить ситуацию, подстрекая Кэла прыгнуть вниз. И Лин тоже была здесь. Китаянка знала английский, но всегда предпочитала молчать, в то время как Мусса слишком эмоционален и болтлив. Вспыльчивый как порох Натан и сдержанный Эмир молча наблюдали за их стычкой с Макгоуэном.
София отлично знала, что и отец из своего кабинета следит за ней. Когда он приезжает сюда,