К «Рыжей» уже шла «Эриста» Клода Гросса, когда сатана занес туда Мака Прайса. Идиот и авантюрист попал в метеоритный дождь и сел на Рыжую зализывать раны. Через восемь дней в эфир полетел сигнал SOS, а Мак исчез.
Наконец до «Рыжей» добрался Гросс…
Ив чувствует в этом имени фатальную предопределенность: Гросс — «Глосса». Он рассеянно закуривает.
Гордон открывает рот, но доктор и сам уже вспоминает, что они решили не курить при Антоне, и выходит во внутренний тамбур к вентиляционной сетке.
Гросс деятельно берется за дело, но ничего не находит. Как раз в этот момент выясняется, что «Глосса» исчезла и, возможно, в этом же самом районе. Гросс держится три дня и исчезает. Тогда, наконец, вызывают команду спасателей из трех человек, которых впору спасать самих, до того они струсили.
Стоп. Ив обжигает пальцы.
Кто струсил? Гордон? Ерунда, он с прошлого рейса мрачный от предчувствий. Антон? Радуется, как мальчишка — все же второй рейс. Он сам? Вот так бы и сказал сразу! И нечего валить на других!
Ив швырнул окурок в преобразователь и вернулся в машинный отсек. Гордон, казалось, ждал только его. По похолодевшим глазам капитана Ив моментально определил, что именно сейчас последует: работа в режиме № 1, пудовые скафандры высокой защиты…
«Ты думаешь, это спасло Гросса?» — взглядом спросил Ив.
Гордон не ответил.
* * *
Рыжей планету назвал Борис Юровский за золотисто-оранжевый цвет песков на заре. Антон дал себе слово встать с рассветом и убедиться.
Иллюминатор нежно светился. Антону представилось, что свечение исходит не от оранжевого карлика, похожего на взлохмаченный рыжий парик, а именно стекла. Он кончиками пальцев прикоснулся к иллюминатору и — остолбенел. К кораблю тянулся, извиваясь, полузанесенный след вездехода. Вчера они не выходили из корабля, только запустили зонды. Это был чужой след!
Антон включил внутреннюю связь. В рубке, несмотря на невозможно ранний час, разговаривали доктор и капитан.
Пилот уже не мог ничему удивляться. Он с глупой улыбкой шагнул в лифт.
По лицам дока и капитана пилот понял, что они спорили.
— Антон, — сказал врач, — ты должен немедленно улетать.
— Это пираты? — спросил пилот. — Аборигены, сумасшедшие?
— Не знаю, — внимательный взгляд и нервное покачивание головой. — След ведет к кораблю, и обратного следа нет.
— Может, мистификация?
Ив Норн обнял Антона за плечи, подталкивая к выходу из рубки в сторону ангара, где находился аварийный модуль.
— Но так же нельзя! — возмутился Антон. — Я такой же спасатель, член экипажа! Это нечестно, в конце концов!
— Да, — сказал Гордон. — Это нелепо, Ив. Мы выезжаем все вместе.
Ветер уничтожал след прямо на глазах.
— Видишь, — оглянулся Гордон на доктора, — неровности почвы — вот причина тому, что обратный след исчез быстрее.
След смело, но, судя по всему, он мог вести именно к тому месту, где зонд обнаружил вчера твердый грунт.
Вездеход сполз с песчаной горки… Однако! И здесь уже кто-то успел побывать!
Проплешины твердой земли были размечены на квадраты, и заложено по диагонали 5 шурфов.
Ив осмотрел площадку раскопа: к сожалению, она могла принадлежать любой из трех предыдущих экспедиций.
— Мы можем не торопиться, — сказал капитан. — Судя по метеозонду, раскоп занесет песком при перемене ветра, а перемены ветра вообще не предвидится.
— Никаких следов, — Ив копнул песок носком тяжелого сапога. — И все-таки, что же они искали?
— До следующей плеши — 125 километров. Разумеется, мы покопаем и там, но и тут нам тоже надо бы покопаться.
На следующее утро умытый и свежевыбритый Ив столкнулся в коридоре с капитаном. Тот тоже был сегодня особенно тщательно одет и выбрит. Ив подумал, что и Гордон оттягивал момент спуска к иллюминатору. Они кивнули друг другу и пошли вместе.
Чужой след снова тянулся по песку, извиваясь словно гадюка. Ветер улёгся, и след очень хорошо сохранился.
Он никак не мог быть ИХ следом. И доктор, и капитан точно помнили, что возвращались вчера с другой стороны. Но след упирался в люк вездехода, и обратного следа не было.
Раскопы тоже заметно углубились. Около одного из них Ив нашел медный шарик, как две капли воды похожий на амулет, который капитан носил во внешнем кармане скафандра.
— Вы потеряли это вчера, капитан? — спросил доктор.
Капитан расстегнул молнию на кармане и достал точно такой же шарик.
«Сэш», — сощурились глаза Ива.
— Или нас дурачат. Кто не знает, что «костлявый Гордон» носит в кармане скафандра медный шарик?
Этот амулет и в самом деле служил причиной частых шуток на спасательных кораблях, и Ив знал об этом. Капитан продолжал рассеяно вертеть в руках шарик, когда из раскопа раздался радостный крик Антона. Характер грунта изменился.
— Мы погибнем, — констатировал доктор. — Или совершим открытие.
Капитан посмотрел, на прыгающего по раскопу Антона, на солнце… И ничего не ответил.
* * *
— Выходим, — сказал Сайрус Гордон. Он привычным жестом попытался нащупать амулет через застегнутый карман, но, не почувствовав ничего, дернул молнию…
Шарик исчез.
Доктор поймал его взгляд, тоже дернул молнию и достал вчерашний медный шарик. Один.
— Я потерял шарик вчера, — тихо сказал Гордон, взяв амулет у Ива. — Видимо, там, на раскопе, когда вытащил его из кармана.
«А я нашел его вчера, до того, как ты его потерял», — подумал доктор, но ничего не сказал.
— Это даже здорово! Что нас так разыграли с этим шариком! — обрадовался Антон.
Доктор посмотрел на капитана.
— Ты остаёшься? — спросил тот.
Ив нервно дёрнул плечами:
— В конце концов, это моя теория.
— Да, — согласился капитан. — Антон Краев, — он подал команду вездеходу и взял шлем от скафандра. — Ты остаешься на корабле.
Антон обижено раскрыл рот, но возразить капитан не дал.
— Все это время ты должен находиться в рубке. Ты приведешь корабль к нулевой готовности по программе экстренный взлет и переключишься через внешнюю антенну на частоту вездехода. Все, что будет поступать по связи, ты запишешь. Лучше ввести информацию в память главного компьютера. Антон, — капитан тяжелым, но спокойным взглядом смерил пилота. — После моей команды ты стартуешь, независимо от того, будем ли мы с Ивом находиться в это время на корабле. Ты понял?
Ив широко улыбнулся, подмигнул Антону и надел шлем.
Никаких правил ведения раскопок они уже не соблюдали. Роботы грубо взрывали и небрежно перелопачивали землю. Гордон смотрел на кучу песка, вынимаемого из раскопа, когда сверху упало что-то огромное, длинное, дымчато-стеклянное.
Капитан еще несколько секунд смотрел безучастно, не пытаясь сообразить, что бы это могло быть, но пальцы уже привычно шевельнулись и заставили робота замереть с поднятыми кверху клешнями.
— Без сомнения, скелет, — сказал Ив, когда большая часть этого «чего-то», наконец, оголилась в раскопе, и они с капитаном спрыгнули, встав возле того, что напоминало череп.
Он был огромен. Уродливо-безглазый, но выпуклый по-щенячьи, с полукруглой верхней челюстью и огромными треугольными зубами, гладкими и полупрозрачными, как плохо сваренное стекло.
Череп вызвал у Гордона неожиданно острую жалость.
Робот по приказу доктора попытался вырезать один из зубов. Ив долго