От последней фразы пробежал мороз по коже.
– Месяц, – торговалась я.
Уголки его губ снова вздернулись вверх.
– Исключительно из-за моей симпатии к вам, Мизриэль. Пусть будет месяц. По рукам?
Он протянул мне ладонь, дабы подтвердить завершение сделки. Как же мне хотелось отказаться, но победа была на его стороне.
– Хорошо.
Наши ладони соприкоснулись, и их озарил яркий свет, запечатывая договор магией. Через несколько мгновений сияние стихло, и я попыталась освободить руку, но Бриер специально медлил и не отпускал мою ладонь.
– Я надеюсь на наше тесное партнёрство, – произнес, после чего и отпустил мою руку.
Игнорируя угрожающие нотки в его голосе, я с достоинством произнесла:
– А я на вашу порядочность, партнер, – выделила последнее слово.
Вышла из кареты, держа под контролем каждую эмоцию, чувствуя на себе его липкий взгляд, скрылась за калиткой и вошла в дом, только сейчас заметив, как от волнения трясутся руки.
– Миледи, вас ожидают в ваших покоях, – отрапортовал дворецкий.
– В покоях? – удивилась я чьей-то наглости – только близкие родственники могут заходить в мою личную комнату.
– Да, ваша кузина – Элла де Вьер, – растерянно произнес дворецкий, явно теряясь, как представить мою родственницу.
– Спасибо, Франциск, я сама разберусь.
Внутри меня бушевала ярость. Я надеялась, что Даниэлю хватит ума покинуть город до того, как его найдет Бриер, но бестолковый черт никогда не прислушивался к доводам рассудка и раз за разом наступал на те же грабли. Поднимаясь по лестнице, я услышала мелодичный женский смех – он доносился из моей комнаты. Стало интересно, что же могло рассмешить Даниэля, и когда он научился идеально подражать женскому голосу. Вошла в спальню и обомлела – мой брат лежал в постели, с правого бока к нему жалась Жанетта – горничная. Её чепец и одежда валялись на полу. Слева от Даниэля находилась Лоретта – камеристка. Даниэль поил из бокала красной жидкостью. Камеристка хохотала и делала неаккуратные глотки, а красные капли растекались по моей белоснежной кровати.
– Сестренка, а я тебя уже заждался! Выпьем за тебя! – Он дернул рукой с бокалом, и все вино красной лентой растеклось по постели. Служанки при виде меня побледнели, стали извиняться и, подобрав с пола свою одежду, молниеносно покинули комнату. – Что? – хмельным голосом спросил Даниэль.
Это была последняя точка кипения. С грохотом ставни на окнах закрылись, от звука Даниэль подпрыгнул на месте, воровато посматриваясь по сторонам. В моих руках блеснул трезубец.
– Что ты задумала? – вмиг отрезвев, черт поджал колени, кутаясь в одеяло.
– Решила тебе помочь, как умею, – стукнула вилами об пол, и комнату объял серый туман.
– Нашла деньги? – осторожно спросил непутевый родственник.
– Почти…
Еще один удар трезубцем, и мы провалились под землю. Я так и стояла с вилами в руках, но уже не в своем доме. Из трещин на земле выступала обжигающая магма. Даниэль угодил в огромный чан с водой. Барахтаясь, он подобрался к ботику, глядя глазами, полными ужаса
– Ты что творишь, Мизриэль?
– Решаю проблемы. Сейчас сюда приедет Бриер, и я с радостью ему тебя отдам, – говорила и наслаждалась его нарастающей паникой.
– Ты в своем уме? Меня нельзя ему отдавать? Он же меня убьёт!
– А мне что с того? Ты доказал, что способен только доставлять проблемы. Зачем мне они? – Я выставила руку вперед, рассматривая свой маникюр и краем глаз замечая, как, корячась, Даниэль пытается вылезти из котла, но у него ничего не выходит. – Зря стараешься, он заколдован. Тебе из него не выбраться.
И в доказательство моих слов брат соскользнул с бортика в сотый раз и пошел ко дну. Выплыв на поверхность, он беспомощно схватился за край и взмолился:
– Мизриэль, пожалуйста, не выдавай меня! Я на все согласен! Я все отдам: и пять миллионов, и все, что украл раньше! Только не выдавай!
Мои губы изогнулись в победоносной улыбке.
– Тогда контракт.
– Какой контракт? – насторожился бес.
– Контракт, по которому я отдам за тебя долг. Но ты же не думаешь, что я поверю только твоему слову?
– Хорошо, я согласен на контракт. Только прочту разок.
Я щёлкнула пальцами, и под котлом появилась пламя.
– Читай сколько угодно, главное – не сварись.
В раскрытой ладони появилась бумага – я уже давно раздумывала над её содержанием, но сегодняшняя выходка Даниэля, все расставила на свои места. Я протянула брату контракт.
– Может, уберешь огонь? Он мне мешает думать.
– Он помогает тебе решать быстрее.
Держась рукой за чугунный край, он читал условия.
– Это неприемлемо! – возмутился он. – Это рабский договор.
– Разве? – наигранно изумилась и сделала огонь под котлом сильней. – Ты всегда можешь отказаться. Только долго не раздумывай. Бриер, наверное, захочет сам с тобой разобраться, а не получить уже вареный кусок мяса.
Даниэль отскочил от края чана, который быстро раскалился. Вода начинала закипать, а красное лицо брата говорило, что очень скоро он примет верное решение.
– Ладно. Давай перо. Я подпишу.
Обменяв перо на бумагу, которую я придерживала, Даниэль поставил подпись.
– Благодарю, – свернула сверток, и он снова исчез туда, где мой брат никогда его не найдет.
Серебристый туман спиралью опустился с наконечников вил к основанию и пополз над землей, возвращая нас обратно в особняк де Вьер. Мокрый Даниэль укутался в одеяло.
– Ты исчадье ада, Мизриэль. Более жестокого создания я не видел никогда в жизни.
Я ухмыльнулась.
– С возвращением в семью, братец.
***
Воскресный покер – традиция, которую я не готова была отменять даже ради моего ненаглядного братца. Но оставлять этого недотепу без присмотра опасно, только личный контроль и только под моим наблюдением. Контракт обрезал ему все пути отступления, но, зная его ушлость, я предпочитала не спускать его с короткого поводка.
Как бы ни противился родственник, но участвовать в воскресных посиделках ему все-таки пришлось. Даниэля де Вьера знали все собаки в округе, а вот Элла де Вьер – несчастная вдова, была личностью новой. После того, как швея подогнала по фигуре Даниэля пару моих платьев, а цирюльник продал пшеничного цвета парик, Элла де Вьер стала весьма приличной бесовкой. Образ несчастной вдовы невозможно было связать с Даниэлем, настолько было удачным преображением. Но, к сожалению, манеры у него остались мужские.
Дворецкий сообщил о прибытии гостей, и я спустилась на веранду. Погода стояла прекрасная: солнечные лучи золотили крышу беседки, увитой декоративным виноградом. Внутри стоял столик, и на своих привычных местах расположились две мои старые подруги: Болотная Ведьма и Злая Мачеха.
– Мизриэль, душечка, – поцеловала меня в щеку Болотная Ведьма, – ты хорошеешь с каждым днем.
– Спасибо, дорогая.
– Действительно, так изменилась, – подхватила её Злая Мачеха, повторяя наш обряд приветствия, – неужто нового любовника завела?
Я села за стол, расправив складки платья, под пытливыми взглядами подруг.
– Вы уже знаете?
Дамы переглянулись. Раздавая карты, заговорила Злая Мачеха:
– Весь город гудит. Говорят, Себастьян Бриер хвастается, что