— Куда только катится мир, если о важных датах приходится помнить мужчине? — Он извлек из кармана длинный, продолговатый футляр, завернутый в дорогую подарочную бумагу малинового цвета, и протянул его Дженнифер. Пара секунд ушла на то, чтобы унять дрожь в голосе. — Три года. Ты сделала их лучшими в моей жизни.
Дженни перевела взгляд на футляр и медленно развернула бумагу. Ну как же она забыла! На глаза навернулись слезы. Болден тоже заморгал и отвернулся.
— Ну, открывай! — сказал он.
Почти не дыша, Дженни открыла футляр.
— Томми, это… — Она достала часы от Картье, на ее лице застыло недоуменное выражение — нечто среднее между благоговением и неверием.
— Я понимаю, это вульгарно, бездарно… Это…
— Прекрасно! — И Дженни потянула Болдена за руку, чтобы тот сел рядом. — Спасибо.
— Там еще гравировка, — сказал он. — Хотелось, чтобы сегодня вечером ты не чувствовала себя обиженной оттого, что подарок вручили только мне.
Дженни перевернула часы, а он наблюдал, как меняется ее лицо, пока она читает надпись. Огромные глаза, точеный нос, на переносице которого притаилось несколько веснушек, большой выразительный рот, изогнувшийся в улыбке. Ночью, лежа рядом с ней, он часто изучал ее лицо, задаваясь вопросом: как так получается, что он, человек, который в жизни ни от кого никогда не зависел, все больше и больше начинает зависеть от нее.
— Я тоже люблю тебя, — произнесла она и коснулась его щеки. — И буду любить всегда.
Болден кивнул, как всегда обнаружив, что ему не найти нужных слов. Хорошо, что он записал их на корпусе часов. И это уже начало.
— Значит, ты больше не боишься? — спросила Дженни.
— Нет, не значит, — серьезным голосом ответил он. — Это значит, что я боюсь, но работаю над собой. Только, пожалуйста, не убегай.
— Я и не собираюсь убегать.
Они долго целовались, словно подростки.
— По-моему, надо что-нибудь выпить, — наконец произнес он.
— Хочется чего-нибудь смешного, с зонтиком на палочке, — сказала Дженни.
— А мне — чего-нибудь серьезного и без зонтика. — Болден обнял ее, и они оба рассмеялись. Когда же он заметил, что те двое исчезли из виду, то засмеялся еще громче: на этот раз его шестое чувство дало маху.
Держась за руки, они пошли в сторону Бродвея. Сегодня будет праздник до утра — ночь с любимой женщиной. И в эту ночь нельзя впускать недоверие, тревогу и подозрение — неотвязные привычки его юности. Дженни была права: этой ночью он должен распрощаться со своим прошлым раз и навсегда.
— Такси! — крикнул он, переполненный счастьем, хотя поблизости не было никакого такси. — Куда отправимся?
— Пойдем потанцуем, — предложила Дженни.
— Потанцуем? Отлично!
Заметив такси, он вложил пальцы в рот и свистнул тем самым свистом, какой обычно раздается с трибун нью-йоркского стадиона «Янки». Болден ступил на проезжую часть, чтобы остановить такси. Машина сверкнула фарами и повернула к ним. Он протянул Дженни руку.
Вот тут-то он их и увидел. Сначала довольно смутно — какой-то размытый контур. Две фигуры, быстро двигавшиеся по тротуару. Два бегущих человека, приближение которых не предвещало ничего хорошего. Он узнал их: эти двое следовали за ними от самого отеля. Он бросился к Дженни и, запрыгнув на тротуар, прикрыл ее собой.
— Назад! — закричал он.
— Томми, что случилось?
— Осторожно! Беги!
Едва он успел это выкрикнуть, как один из мужчин — тот, что покрупнее, — выставив плечо вперед, налетел на него и отбросил на проезжую часть. Болден ударился головой об асфальт. Оглушенный, он поднял взгляд и увидел, что такси несется прямо на него. Водитель резко затормозил, завизжали шины, а он откатился к поребрику.
Другой мужчина схватил Дженни.
— Отпустите меня! — закричала она, отбиваясь.
Дженни наотмашь ударила его в челюсть, мужчина пошатнулся, и она шагнула вперед, изо всех сил размахивая руками. Но мужчина блокировал удар и сам ткнул ее в живот кулаком. Дженни согнулась пополам, а он, зайдя сзади, прижал ей руки к бокам.
Голова шла кругом, но Болден заставил себя подняться на одно колено. Перед глазами все плыло как в тумане.
Тот, кто сбил его с ног, теперь схватил Дженни за запястье так, что застежка новых часов оказалась сверху. Болден увидел, как мужчина занес руку, державшую что-то серое и острое. Рука опустилась, и у Дженни брызнула кровь: нож срезал браслет часов, глубоко задев кожу. Дженнифер закричала, зажимая рану. Крупный мужчина опустил часы в карман и побежал. Его приятель, отпихнув Дженни, подхватил с асфальта серебряную тарелку. И грабители бросились наутек.
Болден заставил себя подняться на ноги. Голова кружилась, но он поспешил к Дженни.
— Как ты?
Она стояла, зажав правой рукой запястье. Кровь стекала между пальцами и капала на тротуар.
— Больно…
— Дай я посмотрю. — Аккуратно разжав ее пальцы, он осмотрел рану: порез был сантиметров десять длиной и довольно глубокий. — Оставайся здесь.
— Брось, Томми, это всего лишь часы. Не связывайся.
— Дело не в часах, — произнес Болден, и что-то в его голосе заставило ее испугаться.
Он протянул Дженни свой телефон:
— Звони в полицию, скажи, чтобы отвезли тебя в больницу. Я туда приеду.
— Нет, Томас, останься здесь… ты же покончил со всем этим.
Болден колебался, застигнутый врасплох между прошлым и настоящим.
Потом побежал.
2
Мужчины перебежали на красный свет Фултон-стрит, чуть притормозив, чтобы увернуться от машины. Болден отставал всего на несколько секунд. Не глядя по сторонам, он мчался по зебре на другую сторону улицы. Завизжали тормоза. Сработала автоблокировка колес. Водитель всем телом навалился на сигнал и, наверное, даже что-то прокричал в окно. Но Болден ничего не слышал. В его голове словно кто-то бил в тамтам, отгоняя все прочие звуки, пульсировала одна-единственная мысль: догнать!
Грабители лавировали среди пешеходов, словно между столбиками на уроках вождения. От Болдена их отделяло, может, чуть больше полуквартала, метров двадцать. Бежали они быстро, но хорошими спринтерами их вряд ли можно было назвать: прежде чем они оглянулись, Болден успел сократить расстояние наполовину. Он заметил их изумленные взгляды и услышал, как один бандит выругался. Дистанция стремительно сокращалась — между ними было уже метров шесть. Не отрывая взгляда от их спин, Томас решал, на кого напасть. Правило номер один: первым выводи из строя самого здорового.
Болден устремился за тем, кто бежал помедленнее. Будто со стороны, он видел себя несущимся по закоулкам Чикаго. Синие джинсы. Серая футболка. Долговязый подросток с растрепанной шевелюрой. Малолетний преступник, который никогда не улыбается. Неуловимый. Никому еще не удалось схватить Томми Би.
Добежав до Диланси-стрит, те двое свернули за угол и помчались по поперечной улице. Квартал был темный и не такой многолюдный, как Бродвей. Болден нагонял их,