– Не навсегда. Когда найдем сьельсинов, у нас будет чем заняться.
С тех пор как мы покинули Эмеш, я обучил Валку языку ксенобитов. Она оказалась весьма способной и с феноменальной скоростью усвоила синтаксис, склонения и сложную, полную половых различий речевую систему. Подозреваю, здесь не обошлось без подключенного к ее черепу деймона.
– Ну что вы, Адриан, – отмахнулась она.
– Не успеете глазом моргнуть, как сможете общаться с ними лучше меня. Я уже много лет не практиковался, – решил подбодрить ее я.
Это сработало. Валка расплылась в дразнящей улыбке и сказала:
– Я уже говорю лучше вас. Но на всякий случай не мешало бы нам еще позаниматься.
Согласившись с ней, я направился из алькова в мерцающую тьму коридора. С потолка лился яркий белый свет, и мы отражались на полу и стенах, как в кривых зеркалах.
Миновав холл, мы вышли в проход с низким потолком – издержку стреловидной конструкции «Бальмунга». Щелеобразные, не шире моей груди, иллюминаторы из укрепленного алюмостекла тянулись по внешней стенке корпуса. Вдалеке я мог различить очертания похожего на кинжал с чересчур массивной рукоятью «Фараона», с мостиком и шпилем, наподобие гарды.
– Вас Хлыст привез? – спросила Валка. – Столкнулась с ним в коридоре.
Я остановился, взирая сквозь темноту на соседний корабль.
– Да. – Я почти прижимался лицом к стеклу. – А где «Мистраль»?
– На низкой орбите, – ответила Валка. – Говорят, Корво отправила в Арслан команду, но в подробности меня не посвящали.
Она посмотрела на меня, прищурившись, и добавила:
– Кажется, Джинан мне не доверяет.
Позднее я узнал, что Арслан был новым городом, отстроенным колонистами, выжившими после вторжения сьельсинов.
– Почему? – спросил я, отвернувшись от иллюминатора.
Мне было хорошо известно, как Джинан относится к Валке. Джаддиане, и она в их числе, в своем недоверии к машинам могли посоперничать с самыми набожными имперцами. Но я подозревал, что здесь замешано что-то еще. Нечто более древнее, глубинное, сокровенное. Нечто неизъяснимое – женское.
– Да так, ничего особенного, – равнодушно пожала плечами Валка. – Просто…
– Вот и он! – прогремел мужской голос. – Личико не обжег, твое величество?
Из-за угла появились двое в униформе Красного отряда с золотыми полосками на левых рукавах, указывающими на ранг центуриона. Старшим в парочке был Паллино – прожженный ветеран с кожаной повязкой на одном глазу, сорок лет прослуживший в Имперских легионах. Но громогласно басил, словно издавая грохот от столкновения двух валунов, младший – Гхен, высокий, крепкий, как бронированный шаттл, темнокожий, лопоухий и бородатый.
Валка осеклась и обернулась. Я шагнул вперед и обнял здоровяка:
– Если б обжег, Гхен, стал бы чертовски милее тебя.
Он ухмыльнулся в притворном гневе:
– Ох и врезал бы я тебе, если б ты не мнил себя императором всей известной Вселенной!
– Только попробуй!
Все, и даже Валка, рассмеялись.
– А Хлыста где потеряли? – спросил я. – Он должен был отправиться к Джинан, пока я проверял наш… груз.
Гхен отстранился от меня, и Паллино пожал мне руку, внимательно глядя единственным голубым глазом:
– Капитан ждет в подфюзеляжной обсерватории. Мы с бычком решили тебя сопроводить.
Тут он обнаружил присутствие Валки, стоявшей со стороны пустого глаза, и поклонился:
– Госпожа доктор, не заметил вас.
Она поприветствовала его, и Паллино снова переключил внимание на меня:
– Как поживает наш мандарийский сукин сын?
– Лин-то? – хмыкнул я. – Как обычно. Хочет развернуться и воссоединиться с флотом. Считает, мы тут ерундой занимаемся.
Поразмышляв несколько секунд, Паллино произнес:
– Знаю я этих типчиков. Ставят принципы превыше долга. Не самое плохое качество, но из-за таких порой люди гибнут.
– Не сегодня, – вмешался Гхен. – Пока не получим весточки от Бандита, никто на планету не высадится.
Валка недоумевающе моргнула и скрестила руки на груди:
– Даже тебе об этом известно?
Гхен пожал плечами:
– Я был на мостике, когда Корво выходила на связь. Не думал, что это такая уж тайна. Иначе зачем мы вообще здесь?
Я жестом приказал обоим замолчать.
– Так, значит, капитан в обсерватории?
Гхену не понравилось, что его затыкают, но он примирительно поднял ладони:
– Так точно, сэр. Изучает рапорты.
– Тогда мне сразу туда, – сказал я и зашагал по коридору.
– Мы с тобой! – воскликнул Гхен.
В отсутствие Хлыста мне, вероятно, полагалась охрана. Но «Бальмунг» – и Мейдуанский Красный отряд – были моим домом. Я был дома и потому, со смехом развернувшись, сказал всем троим:
– Нет нужды. Я знаю дорогу.
* * *Подфюзеляжная обсерватория располагалась в небольшом помещении на корме «Бальмунга», втиснутом между бронированными панелями. Когда те были открыты, посетители обсерватории могли разглядывать ослепительную темноту космоса через стеклянный купол. Изначально помещение было предназначено для конференций, но сейчас туда мало кто захаживал. Капитан Красного отряда Джинан Азхар – она же лейтенант джаддианской армии, а главное, мой капитан – сидела одна за круглым столом для совещаний спиной к выходу.
Снизу, сквозь стеклянный геодезический экран под платформой, выглядывал коричневый глаз планеты. Рустам находился к нам солнечной стороной: я видел охряные поля, бурые горы под ледяными шапками, желтые моря, а кое-где даже пятна зелени. Не самая красивая планета, но по-своему привлекательная. Бессмертная, неизменная, безразличная – почти что материальное божество. Впрочем, не совсем так. Шрам длиной в полсотни миль, будто выжженный каленым железом на поверхности планеты, никуда не делся. Мне мысленно представилось, что могло нанести такую рану: плазменные пушки, стержни, нечестивая сила и пламя Разрушения.
Я шагнул вперед. Джинан вздрогнула:
– Решил незаметно подкрасться?
Ее худые плечи под эполетами напряглись.
Именно это я и собирался сделать. Не знаю, как она меня услышала.
– Конечно нет! – солгал я, прижав ладонь к сердцу, словно оскорбленный таким предположением. – Я бы никогда так не поступил.
Еще как поступил бы! И уже поступал.
Джинан собрала кристаллобумаги в стопку и подвигала туда-сюда голографический проектор.
– Знаешь, – заметил я, – капитану корабля не следует сидеть спиной к выходу…
Она развернулась, вставая, и ее улыбка отбила у меня всякую способность ерничать. Даже головная боль почти прошла, и я сам невольно разулыбался как идиот.
Пока я спал, Джинан ничуть не изменилась. Ни на йоту. Все такая же высокая – признак благородных кровей, – даже выше меня. Все тот же медный оттенок смуглой кожи, типичный для представителей правящих джаддианских каст. Будь я поэтом, сказал бы, что она сложена как танцовщица, стройная и ладная. Но это было бы ложью, как, впрочем, и все стихи. Она действительно имела точеную фигуру и мягкие черты лица, но ее большие темные глаза и лазурная лента в черных волосах могли ввести в заблуждение.
Уже более тридцати лет Джинан была солдатом. Командиром джаддианского отряда, одолженного нам сатрапом Калимой ди Сайиф. Формально она подчинялась коммодору Бассандеру, но фактически их статус был равным. А вот для меня она значила гораздо больше.
Я видел шрамы на ее теле, которые не видел больше никто. Старая ножевая рана