Дверь снова закрылась.
— Давит на нервы! — поторопилась выпалить Йоко, пока начальник набирал воздух для нелицеприятной тирады. — Он меня вчера на этом подловил, говорю как психолог. Теперь и вас расшатывает! Рассчитывает, что вы ошибётесь и что-то упустите.
— Чего он, по твоему мнению, не хочет дать нам сделать? — Эндо, которым Йошида в глубине души восхищалась, продемонстрировал, что умеет оставаться конструктивным сто раз из ста, несмотря ни на какое внешнее давление. — С одной стороны, он никто. Как громко пылинка ни кричи, это ничего не изменит. — Сэмпай коротко задумался. — С другой стороны, на оторванного от реальности он тоже не похож. Расчётливый, критичный, трезво оценивающий своё место и свою позицию. Если бросается подобными заявлениями — что-то за этим стоит.
Психолог про себя нехотя согласилась.
— Зачем он так растопыривается? — продолжил шеф. — От чего нас пытается отвлечь?
— Пока сама не понимаю, — честно вздохнула Йоко.
— Он неплохо всё рассчитал, ему удалось меня задеть. Я теперь действительно вычеркну какое-то время из жизни, размышляя о нашем с ним разговоре. Немного, может, полчаса — но тем не менее.
* * *
С двадцать четвёртого этажа на свой спускаюсь пешком — охота пройтись и успокоиться. Сегодня — день платежа в адрес зарегистрированной на моё имя компании в Сингапуре.
Кроме прочего, я помню об украденном паспорте и о том, что скоро последует вызов туда, куда я не смогу приехать в оговоренный срок.
Со стороны мой последний демарш на двадцать четвёртом этаже может показаться непродуманной истерикой, но расчёт говорит: пускай ближайшие дни (или хотя бы часы) пара топ-менеджеров Департамента безопасности будет больше сосредоточена на отстирывании собственных грязных штанов, переживая о личном.
Чем будет иметь возможность заниматься служебным, отдаваясь этому со всем тщанием.
Физиологии никто не отменял, она везде одинаковая. Как только появляются личные риски, девяносто восемь человек из ста по независящим от тебя причинам снизят внимание к другим вопросам, даже если будут изо всех сил стараться сохранить фокус на работе и не переносить его на личное.
Эндо — не исключение, я его своими глазами видел.
Между одиннадцатым и десятым в кармане начинает вибрировать смартфон. Незнакомый номер, странно.
Отвечаю на вызов, нажимая на иконку приёма, но не говоря ни слова.
— Решетников-сан, вы бы не могли мне уделить четверть часа для разговора с глазу на глаз? — невидимый собеседник не смущается тишиной на моей стороне.
— А вы кто? — удивление даже изображать не приходится.
— Достаточно высокопоставленный менеджер Мацусита-Корп. Поверьте, моё имя вас впечатлит, когда вы его услышите.
— Почему тогда вы это имя назвать не хотите?
— Моя просьба может показаться странной, но прошу отнестись серьёзно: пожалуйста, давайте, полностью я представлюсь при личной встрече? Это, кроме прочего, объяснит и текущие странности. Примите файл.
В диалоговом окне появляется новая иконка:
Вирусов или вредоносных программ не обнаружено. Файл может быть открыт без вреда для этого устройства.
Распаковав, с ещё большим изумлением обнаруживаю таблицу, которую в своё время составляла Уэки Ута: её производительность при работе с известным искусственным интеллектом против моей на примере конкретных рабочих задач.
— Решетников-сан, я очень хочу обсудить с вами этот файл, — голос в смартфоне напоминает, что он никуда не делся.
— Вынужден извиниться и отказать, — ворчу в ответ. — Я не встречаюсь с анонимными незнакомыми людьми плюс куча работы.
— Не отключайтесь! Возможно, вы не понимаете: я сейчас делаю вам огромное одолжение. Не буду в деталях о смежном, но подобный талант без внимания не останется. Ещё раз: пожалуйста, услышьте, это в ваших интересах.
До восьмого этажа топаю молча, прикидывая неожиданный расклад.
В Мацусита-Корп ушёл отец Уты, Юо. Перешёл он туда вместе со всеми капиталами и, что более важно, с какими-то личными технологическими разработками.
Насчёт именно этой алгоритмизации фотомодель-Уэки-младшая ко мне уже подходила с вопросами, мы тогда ещё обсудили следующий технологический этап (органическая прослойка-искин между электроникой и оператором-человеком).
Круги по воде что, расходятся настолько быстро?
Попутно. Почему звонящий считает, что я прямо сейчас не развернусь и не пойду в Безопасность родной Корпорации с соответствующим заявлением?
Глава 3
— Решетников-сан, я сейчас не знаю, как сделать так, чтобы вы меня услышали. — Голос делает вторую попытку. — Давайте попробуем просто поговорить? Начнём хотя бы по телефону?
— Валяйте, но предупреждаю сразу: особо не обнадёживайтесь. Я хорошо понимаю, где находятся границы моих интересов, и после кое-каких событий намерен их соблюдать. Вас в них нет, — сообщаю максимально честно.
— Откуда у вас такие навыки, имею в виду скорость конфигурирования управляющих вопросов?
— Вы не знали, как сделать, чтобы я вас услышал, а я не знаю, как вам ответить, чтобы прозвучало вежливо. Это точно ваше дело?
— Точно, — уверенно отвечает звонящий. — В сегодняшней гонке за прогресс любой инсайд, особенно такого рода — наше дело.
— На каком формальном основании?
Неловкая пауза.
— Вы сейчас путаете свои желания и хотелки с моей обязанностью вам отвечать, — продолжаю. — Вторгаетесь в мой приват, это всё же личный номер. Абсолютно не интересуетесь моей точкой зрения, просто возникаете из воздуха и начинаете радостно орать: мы тебя заметили! Ты нам интересен! Немедленно объясняй! Что бы вы ответили на моём месте, если бы к вам в дом вошёл незнакомец, протопал на кухню и принялся открывать кастрюли? С вопросами, а как вы сделали эту порцию терияки настолько вкусной?
— Вы сейчас передёргиваете, — после непродолжительного молчания отзывается собеседник. — Звонок на достаточно общеизвестный номер и вход в чужой дом без разрешения — всё же разные понятия.
— Процессуально — возможно, а с точки зрения моего личного пространства — явления одного порядка, — парирую. — Ладно, не будем ходить вокруг. Вы же уже поняли, что разговор с вами мне неинтересен ни в каком контексте? Почему продолжаете настаивать и нарываетесь на более грубую отповедь?
— Этот мир несовершенен, — топ-менеджер Мацусита-Корп вроде как тщательно подбирает слова. — К сожалению, людям типа меня, если мы искренне любим своё дело, бывает очень сложно провести границу между служебным и тем, где начинается личная жи…
— Переработки, по одиннадцать часов в день в офисе, выходные тоже на работе, я в курсе. Дресс-код; две трети жизни, проведённые в ненавистном костюме. Ночёвки на работе, когда засиделся до трех и спать осталось буквально три часа, — после пятого этажа останавливаюсь, чтобы не идти во время такой беседы по коридору. — Зачем вы мне это всё говорите? Предлагаете вам посочувствовать?
— Хорошо, давайте начистоту.
Ух ты, второй раз за десять минут. Первый раз то же