— Кстати, по поводу личной жизни… — сказал Гринго. — Вон идет твоя застарелая любовь.
Шаркая по тротуару, к ним приближалась знакомая фигура Мэри Мурты, или, как ласково ее прозвали, Мэри Сороки. Даме было далеко за шестьдесят, и она являлась бездомной еще с тех времен, когда Банни только-только начал патрулировать улицы. К светлой прическе, напоминавшей птичье гнездо, была приколота старая пластмассовая тиара, а за спиной рваного пальто болталась пара потрепанных ангельских крыльев, очевидно найденных на помойке после того, как их выбросила какая-нибудь юная «курица». А еще она пользовалась косметикой, — с энтузиазмом, но несколько хаотично разукрашивая лицо, — хотя оставалось загадкой, где она ее добывала. Внешним видом она напоминала Банни любящую бабушку, которая предоставляет дорогим внукам больше свободы действий, чем следовало бы. За многие годы предпринималось несколько попыток переселить Мэри в нормальное жилье, но все они закончились неудачей. У нее был свой сарайчик у железнодорожных путей, и ничего другого она не желала. Целыми днями она бродила по улицам, толкая перед собой тележку из супермаркета, заполненную самыми ценными для нее вещами. Прозвище ей дали неспроста: все блестящее, увиденное в урне или торчащее из помойного бака, Мэри Сорока извлекала и хранила как сокровище.
Первая встреча Банни и Мэри состоялась при незабываемых обстоятельствах. Не в меру усердный работник супермаркета, будучи посланным с заданием собрать раскатившиеся по округе заблудшие магазинные тележки, отчего-то решил, что его полномочий хватит и на репатриацию колесницы Мэри. Необдуманный поступок привел к такому припадку ярости на набережной Веллингтона, что Мэри чуть не упекли в психиатрическую лечебницу, а работника супермаркета пришлось госпитализировать. Но в остальном она была вполне милой старушкой.
— Вот и она! — воскликнул Банни. — Моя любимая девочка.
Мэри подняла глаза и, потрясенная, одарила их улыбкой.
— О, добрый вечер, джентльмены.
Хотя она произнесла это медленно и невнятно, однако сладкозвучным дублинским щебечущим говором с необъяснимо шикарными нотками.
— Как дела, Мэри? — спросил Гринго. — Решила немного проветриться на вечернем холодке?
Банни театрально раскланялся.
— Моя дорогая Мэри, позвольте увлечь вас подальше от земной рутины и станцевать с вами легкое фанданго в лунном свете… что бы ни значило это блядское слово «фанданго».
— Ну-ну, Банни, ты же знаешь, как я отношусь к ругательствам.
Банни прижал руки к груди.
— Приношу свои извинения, мыледи. Это было грубо с моей стороны. — Голос Банни вновь стал нормальным: — Как себя чувствуешь, Мэри?
Женщина не ответила. Ее тележка стукнулась об ограждение, и она уставилась на нее с выражением потрясенного замешательства на чрезмерно накрашенном лице.
Банни и Гринго переглянулись.
— С тобой все в порядке, Мэри? — спросил Гринго.
Мэри слегка качнулась, и он немедленно шагнул вперед, ухватив ее за плечо и не дав упасть. Вторую руку он поднес к ее лицу и осторожно его повернул. Из-под черной корки на виске сочилась кровь.
— Господи! Что стряслось?
— Демоны! — ответила Мэри. — Демоны! Юные негодяи пытались завладеть короной Марии! Да как они посмели!
Банни сжал кулаки.
— Где они?
Мэри огляделась вокруг.
— Я была… там были… Я… — Она посмотрела в ночное небо, омываемое уличными фонарями и слабым лунным светом, словно пытаясь сориентироваться по невидимым звездам. — Где я нахожусь?
— Понятно, — сказал Гринго. — Давай, Мэри, ты присядешь на секунду. — Он подвел женщину к ступенькам ближайшего пожарного выхода и бережно ее усадил. — Теперь мы тебя осмотрим. — Он осторожно сдвинул ее волосы в сторону и осмотрел рану. — О, это совсем не здорово, дорогая Мэри. Придется оказать тебе небольшую помощь.
— Нет, — ответила она, слабо отталкивая его руки. — Нет нужды затевать хлопоты.
— Ерунда! — сказал Гринго. — Нас это не обременит.
Он наклонился к Банни и прошептал:
— Выглядит хреново. Ей придется ехать в больницу.
— Ясно. Позвоню в скорую. Правда, в такое время она приедет не сразу.
— Ага, — согласился Гринго, затем застыл, заметив повернувшее из-за угла такси. — Тогда можно так…
Гринго вышел на дорогу прямо перед такси. Водитель остановился и раздраженно посигналил. Гринго вынул бумажник из внутреннего кармана пальто, затем открыл его и поднял вверх. Опустив стекло, таксист высунул голову наружу.
— Хули ты тут встал?
— Гарди[18], — коротко ответил Гринго, после чего указал на Мэри. — Боюсь, эту леди нужно срочно доставить в больницу.
Таксист кивнул в сторону блондинки лет двадцати с небольшим, расположившейся на пассажирском сиденье, и трех ее друзей сзади — двух мужчин и одну женщину.
— Я уже занят.
— Ситуация чрезвычайная. Отвезите ее в больницу Матери милосердия. Это займет не дольше десяти минут.
— Вызови скорую. Они для этого и существуют.
— Я взываю к вашему чувству гражданского долга, сэр. Ночью в пятницу экстренные службы перегружены работой.
— Как и такси.
Блондинка на переднем сиденье опустила стекло и высунула в вечерний воздух недовольное лицо.
— Блин, слушай, нам очень нужно попасть на вечеруху. Займись, блядь, своими делами, свали на хрен с дороги.
Гринго смерил ее стальным взглядом.
— Отлично, мадам, пусть будет по-вашему. Детектив Макгэрри, у вас есть основания полагать, что у этих людей могут оказаться запрещенные вещества?
— Основания такие есть, детектив-сержант Спейн.
Гринго пристально посмотрел на блондинку.
— Необходим ли, по вашему мнению, обыск?
— Необходим, — согласился Банни.
Блондинка скорчила такое лицо, будто проглотила лимон.
— Давай, хрен моржовый, обыскивай. Но если я… — Гневную тираду девушки прервали две одновременно открывшиеся задние двери, после чего ее спутники поспешно выбрались из машины. — Какого хуя вы…
— Все в порядке, мы дойдем пешком, — нервно улыбнулся юноша с торчащими во все стороны обесцвеченными перекисью волосами.
— Но ведь мы…
— Пошли, Карен.
— Но…
— Идем, Карен, быстро! — произнес парень сквозь стиснутые зубы, яростно кивая в сторону.
Карен фыркнула в адрес Гринго в последний раз, открыла дверь и, выбравшись из машины, сердито потопала за остальными участниками будущей вечеринки.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Даррен? У тебя нет яиц. Ты ссыкло и ничтожество!
Банни повернулся к Мэри.
— Идемте, мыледи, экипаж ждет.
Мэри взяла его за протянутую руку и неуверенно поднялась на ноги.
— Но это же абсурд, — возмутился водитель. — Вы не можете реквизировать такси! У меня имеются гражданские права.
Гринго наклонился к его окну.
— Слушай, успокойся, а? — Он достал из кармана одну из своих визиток и протянул таксисту. — Как насчет того, чтобы приобрести друга в полиции?
— У меня и без вас полно друзей в полиции.
— Окей, — кивнул Гринго. — А как насчет того, чтобы приобрести пару врагов? — Он указал на Банни, помогавшего Мэри дойти до такси. — Это детектив Банни Макгэрри, и он очень огорчен тем, что его знакомую постигла беда. Поверь, тебе бы не захотелось попадать ему под горячую руку.
Водитель обреченно покачал головой.
— Пусть она хотя бы не воняет в моем такси.
— Переживешь, — ответил Гринго, после чего достал из кармана ручку, перевернул визитную карточку и начал что-то писать на обратной стороне. — Сестра Элейн Дойл. Она работает в отделении неотложной помощи. Но если ее не будет, обратись к старшей медсестре.