– Тимофей Олегович, – пробормотал и вяло улыбнулся прокурор.
– Что?
– Меня зовут Тимофей, не Арсений.
– А, да, конечно… Прошу прощения. Это не меняет сути дела… Вы меня поняли.
Видно было, что местные не особо возрадовались нашему желанию с корабля на бал вмешаться во все их дела разом. Оно и понятно, никому не хочется отдавать свои территории москвичам и менять сложившийся «процессуальный уклад».
Но все же что-то не давало мне покоя. Какое-то неясное чувство, будто я что-то забыл и не мог никак вспомнить. Ладно, разберемся.
А пока надо глянуть на место убийства бывшей балерины. Судя по всему, преступление будет иметь резонанс, ведь советский балет сейчас на высоте, являясь преемником традиций русского императорского балета, он – настоящая гордость страны, да и не только у нас, но и во всем мире признан уникальным достоянием культуры.
Вспомнилось вдруг дело Дицони, артиста Большого театра и протеже Галины Брежневой.
Вот ведь. Везет мне на артистов…
* * *
Я вошел в квартиру Завьяловой вместе с начальником милиции и прокурором. Последний тоже изъявил желание лично проконтролировать следственные мероприятия на месте происшествия. Так что компания получалась уже не малочисленная.
Там уже работала дежурная СОГ во главе со следователем прокуратуры. Хорошеньким таким следователем в форме «летчицы» возраста чуть за двадцать пять или около того.
Черные глазки, умное личико и тщательно убранные в хвост волосы напомнили мне Галю… Ту самую следачку из прокуратуры Новоульяновска, которая пошла по кривой дорожке. Жаль, что мне пришлось ее выводить на чистую воду, специалист она была первоклассный.
– Тимофей Олегович! – вытаращила следачка глаза с изогнутыми ресницами на вошедшего прокурора. – Мы тут осмотр делаем…
– Работай, Варя, – снисходительно кивнул ей начальник. – Мы осмотримся. Следы обуви ведь проверили? Можно уже заходить?
– Да, конечно, – прощебетала девушка. – Эксперт все проверил, но паркет старый, затертый, и щели вон какие. Четкого рисунка не удалось найти, так, фрагменты отпечатков ботинок мужских, даже размер обуви не удалось примерно определить. А это вы кого привели? – озорно скосила на меня глаза девчуля. – Если что, то понятых мы уже нашли…
– Это товарищ из Москвы, по делу Парамонова прибыл нам помощь оказывать. Андрей Григорьевич Петров, майор милиции.
– Тот самый Петров? – вдохновенно прошептала чуть ли не на ухо своему шефу девушка, но я все равно услышал ее вопрос.
Прокурор многозначительно кивнул, а девушка украдкой скользнула по мне восхищенным взглядом. Этот взгляд, неожиданно для нее, встретился с моим, и прокурорская поспешила отвести глаза в сторону, еле заметно покраснев.
Но она тут же взяла себя в руки и проговорила голосом хоть и тонким, но решительным, обращаясь как бы ко мне и как бы в общее пространство:
– Я попрошу, пожалуйста, порядок вещей не нарушать, руками ничего не трогать, мы ищем улики и следы, еще не все отработали.
– Это самой собой, – улыбаясь, хмыкнул я, не сводя с пигалицы прямого взгляда. – Я осмотрю труп, если вы не против.
– Там еще работает судмедэксперт и… – попробовала возразить она, но я ее уже не слушал, потопал в комнату, откуда виднелся странный беспорядок: раскиданные вещи вперемешку с… пухом и перьями.
Хм… Тут что, гуся ощипали? Ага, вот теперь вижу, что валяется вспоротая подушка. Ясно… С чего же было так мусорить? В подушке бриллианты были зашиты? Не исключено. У знаменитой балерины могли быть состоятельные поклонники в свое время.
– Скажите, Варя, что-нибудь пропало? – осведомился я у семенящей за мной девушки.
– Трудно сказать, – хлопала та глазками, стискивая в руках кожаный портфельчик с наложенным поверх, как на планшет, бланком протокола осмотра, а потом выдала, как по заученному: – Завьялова Агриппина Порфирьевна, 1913 года рождения, проживала одна. Родственников в городе нет, опрос соседей ничего не дал, никто не знает, что могло бы пропасть. Вот…
В комнате, больше напоминавшей хоромы прошлого века (если бы не потертость дубовой мебели и потускневшая обивка, то вполне могла сойти за обиталище какого-нибудь купца или даже князя, будто мы все во времени перенеслись), царил беспорядок. Под ногами хрустнула какая-то брошь, я ее и не заметил под перьями.
У входа лежит труп на спине, возле него возится судмед. Рядом копошится в раскиданных предметах криминалист, обмакивая кисточку в баночку с дактилоскопическим черным порошком и марая все подряд аккуратными творческими мазками.
Судмед, несмотря на почтенный возраст и седую докторскую бородку, оказался гибок в коленях и других местах. Не чураясь, ползал на корточках вокруг тела, ощупывая его на предмет скрытых повреждений.
– Причина смерти, я думаю, ясна, – я кивнул на раневой канал на груди жертвы.
Там был виден след от ручейка крови, растекшийся уже потемневшей лужицей на паркет возле тела.
Судмед оглянулся на меня и сразу, приняв за своего, поделился своими соображениями:
– Колото-резаное повреждение грудной клетки слева, между вторым и третьим ребром. Судя по вертикальным потекам крови на одежде, удар был нанесен, когда потерпевшая стояла.
– Правша или левша нанес удар? – уточнил я.
– Трудно сказать, при детальном исследовании уже в секционной попробую смоделировать траекторию нанесения удара.
Я присел на корточки рядом, возле краешка лужи крови, и всматривался в раневой канал щелевидной формы. Странный он на вид – оба конца острые, обычно со стороны обушкового края клинка повреждения имеют П-образную форму.
– Чем же так нанесен удар? – хмурясь, уточнил я.
– А вот это самое интересное, – сказал судмед, довольно легко поднявшись на ноги. – Видите? Две режущие кромки у клинка.
– Кинжал, получается? – поскреб я подбородок.
– Да… Два лезвия, не как у ножа. Ну или заточка особая, хотя у заточек ширина рабочей части чаще всего бывает гораздо меньше. Больше все-таки кинжал напоминает.
– Уже что-то, – одобрительно закивал я. – Не у каждого гражданина есть кинжал или кортик. Нужно проверить всех, у кого есть подобное наградное холодное оружие.
– Сделаем, – приняв указание на свой счет, за моей спиной отозвался начальник милиции. Они с прокурором стояли чуть поодаль, предоставив мне право первого слова. Может, из тактичности, а скорее всего, боялись ударить в грязь лицом, ведь при осмотре тела и обстановки все ждали бы от них прямо здесь и сейчас выдвижения авторитетных следственных версий произошедшего. Присутствие московского гостя же их явно немного смущало.
Я прошелся по комнате, аккуратно лавируя между раскиданными вещами, чтобы ничего не задеть. Мое внимание привлек огромный книжный шкаф открытого типа – просто полочки, без дверец. Он был доверху забит книгами.
Я внимательно осмотрел корешки трудов классиков, когда мое внимание привлекла знакомая обложка зеленого цвета. Где-то я ее уже видел… Вчитался в буквы с отблеском: «Светлицкий Всеволод Харитонович».
О! Точно! Вспомнил! Такую книжку читала администратор в гостинице «Север».
И странное дело… Я внимательно осмотрел книги. Благородная библиотечная пыль осела на полке, повторяя контуры книг, но вот возле одного зеленого томика пылевой след стерт. Будто кто-то совсем недавно брал эту