– И еды нет, – развел руками Петька. – На хоть бейсболку – он снял с себя головной убор.
– И водолазку, – Радик снял с себя вещь из плотной вискозы, оставшись в олимпийке, радуясь тому, что он привык с детства одеваться, как капуста, а значит, есть возможность поделиться «лишним».
– А сам не замерзнешь? – спросил брата Петька.
– Ему нужней, – ответил Родион.
– Где твои родители, – обратился он к мальчику.
– Мама работает в поле. Папку на фронт забрали, – махнул куда-то в неведомом направлении ребенок.
– А ты без присмотра остался?
– Сестра ушла хлеб искать. А я тоже убежал из дома. Вдруг кто подаст.
– Если нам его к хозяйке привезти, – предположил Петька.
– Ты видел, что они сами крапивные лепешки делят… – неуверенно протянул Радик. – Думаю, они не обрадуются. Хочешь делать добро – делай его сам, а не взваливай на чужие плечи.
– Вот именно.
– Что ж делать-то будем? Вот бы домой попасть, всего набрать и принести им всем, – выпалил Петька.
– Хоть бы нам вообще домой когда-нибудь попасть, – добавил Радик, которому уже становилось совсем не по себе от обстановки в которую попали. – Слушай, давай сейчас мимо дома пойдем, попробуем вход отыскать к бабушкиной половине, может, очутимся сразу в том месте и времени, где живем взаправду.
– Хорошая идея, только…
– Что только? – раздраженно произнес Радик, который ощущал, как желудок, напившись, напоминает о времени подступившего по расписанию обеда.
– Да у нас же Славка на пахоте. К тому же хозяйка обрадовалась, что мы поле ей перекопаем.
– И то верно. Славку здесь одного оставлять никак нельзя. Пропадет парень. И хозяйке дали слово – надо выполнять. Взялся за гуж – не говори, что не дюж… – и Радик снова приподнял наполненное водой ведро.
– Мальчик, ты пойди домой, тут холодно, мы постараемся вернуться, что-нибудь придумаем, – виновато проговорил Петька, словно сам не веря своим словам.
– Зачем зря обещаешь, – оборвал младшего брата Родион. – Если не уверен, то и не болтай.
Глава 6
Заморосил дождь, земля с каждой каплей становилась все более липкой, а пашня – тяжелой. Теперь в упряжке работал Родион, отмеривая своими широкими шагами, ботинками, вязнущими в пахоте, метр за метром. А сзади уже шел Славик. Казалось, что половина полосы уже позади. Еще поднапрячься, и останется всего лишь треть. Но только чтобы поднапрячься, когда уже дюжая часть сил была отдана земле, приходилось нереально потрудиться.
Когда у него стали заплетаться ноги, а руки опускались под тяжестью «плуга», ему на смену снова поспешил Петька. Только теперь он уже скорее плелся, утопая в глине.
– Дойду до избы. Занесу воды, – сообщил Слава. – И может там в чем помощь моя нужна будет.
– Побегай, конечно, – ответил Родион за обоих. – Отдохни и подсоби. На месте разберешься. Но в западню-то не пытайся уж без нас.
– Понятен. Солдаты своих и в тылу не бросают, – ответил Славик.
* * *
В избе на кухне сестры – с темной длинной косой и рыжими кудряшками чистили картошку.
– Обед, барышни, готовите. Это очень кстати. Хоть картошка у вас есть, и то пища, лучше лепешек.
– Эту картошку нельзя есть.
– А что она ядом пропитана для гостей или золотой присыпкой? – попробовал пошутить Слава и судя по реакции девушек – у него это получилось неудачно.
– Мы ее высушиваем в печи, и в колхоз сдаем, а оттуда солдатам на фронт попадает, – пояснила девушка с длинной косой, внимательно посмотрев в глаза Славе. – Себе только очистки и смеем оставить, – добавила она печально.
То ли от ее разъяснения и своей неудачной шутки, то ли от этого прямого взгляда он ощутил, как щеки его зарделись. Чтобы как-то исправить свое положение, он предложил:
– Давайте помогу. Есть еще ножик?
Юная хозяйка с широкой косой подала ему предмет. И он принялся чистить картофель, нарочито срезая с очистками больше от картофелин, чтобы было чем семейству поужинать…
* * *
Родион терпел без смены, тянул плуг, стиснув зубы. К низине земля казалась более рыжей и вязкой и все больше напоминала глину, отчего напрягаться приходилось все сильнее. В какой-то момент закружилась голова, и ему показалось, что земля его засасывает. Петька вовремя бросил плуг и подхватил теряющего сознание брата. Оттащив его к избе, прислонил к стене дома, сам просился в избу.
– Вода нужна.
– Так вот в бочок перелил, – указал Слава на железную емкость в углу кухни. – Что-то случилось.
– Роде плохо. И братья оба ринулись на улицу с ковшами. Не усидели на кухне и девушки.
После нескольких всплесков в лицо Родион открыл глаза, сделал несколько глотков и окончательно пришел в себя.
– Где я? Что мы тут делаем? – пролепетал побледневший подросток с удивлением глядя на братьев и странно одетых в деревенские платья девушек.
С картошкой Аня и Зоя уже разбирались сами. Родиона положили на полати – по их мнению, там ему будет спокойнее и теплее. Братья не спорили.
Петька и Слава отправились возвращать плуг соседям. Так распорядилась хозяйка. Агрепина сказала, что соседям уже плуг нужнее, а остаток поля сыновья вскопают лопатой.
– Сюда посадим что-нибудь из других овощей. Капусту или свеклу, а может воткну луку, если кто из соседей хоть чем-то поделится.
Глава 7
На весу металлическую махину Слава с Петром долго нести не сумели. Едва оказавшись за воротами склонили набок и тащили волоком по свежей траве, стараясь приподнимать над встречавшимися корягами и камнями, чтобы инструмент не зацепило.
Чтобы войти в соседский двор, достаточно было приподнять проволоку на калитке. А вот плуг парни протискивали вдвоем.
– Здесь живут Петуховы.
– Так точно, – послышался глухой голос.
– Вам Шабалины плуг передали.
– Бросайте в сенях. Помочь не могу.
Петька со Славой открыли дверь в помещение. В коридорчике, который и назван был по всей видимости сенями, сидел мужчина в солдатской одежде. Курил трубку левой рукой. На месте правой свисал пустой рукав.
– Теперь поняли, почему вам не помог, соколята. Вот хозяйку жду. Не знаю примет ли таким вот меня – для кого-то героем, для кого-то калекой.
– Вы с фронта? – пролепетал побелевший Славик.
– Сейчас с госпиталя.
– А там страшно? – пробормотал уставившийся куда-то вниз, на солдатские сапоги, Петька.
– Страшно, – скупо кивнул мужчина. И закурив, все же продолжил. – Страшно было с самого начала. Впереди были только немецкие блиндажи, извергающие из своих амбразур пулемётный и автоматный огонь. А мы, молодые солдаты, поднимались в атаку, и это страшная минута! Нужно встать в полный рост и двинуться вперёд на врага, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но мы поднимались и шли.
– Вас тогда ранило? – осмелился задать вопрос Петька.
Позже. Это была другая атака. Когда мы достигли указанного места, где я должен был установить пулемет, меня ослепила вспышка разорвавшегося снаряда. Тугой горячий воздух сбросил меня в окоп. Я потерял сознание… Очнулся, когда понял, что кто-то меня переворачивает и снимает с меня полевую сумку с документами, которую