Еще чуть-чуть и моя нервозность станет заметна невооруженным взглядом.
– Спасибо, что так легко отдал ключи. Давай поцелуемся и будем квиты, – сдаюсь я, желая поскорее закончить этот день и убежать к себе в спальню. Денис это бы не одобрил… но я слишком пьяная, чтобы думать о морали. Мне просто хочется спать.
– Думаешь, мне будет достаточно одного поцелуя? – усмехается Даниэль, огибая островок. Оказавшись возле меня, он касается кончиками пальцев тыльной стороны моей ладони. Пронзительно заглядывая мне в глаза, ведет ими вверх по моей руке.
– Думаю, если ты будешь меня трогать, тебе не светит даже поцелуй, – теперь я злая. Почему все испанцы или мужчины, выросшие здесь, так легко нарушают личные границы?
– А ты думала, я поглазеть на тебя пришел? Уже насмотрелся. На такие сиськи грех просто смотреть, их лизать надо, – рычит вдруг Даниэль, обхватывая меня за талию и резко прижимая к своему паху. Я кричу, прекрасно понимая, чем это может кончиться.
– Хватит меня трогать! Ты что делаешь? – визжу я, пытаясь вырваться, но огромный парень уже вовсю затыкает мне рот большой и потной ладонью. Желудок сдавливают спазмы, я мечтаю вытошнить все на него.
– Не кричи так, тебе все очень понравится, обещаю. Трахнуть сводную сестричку Алекса – это то, о чем я даже и мечтать не мог, – гогочет Даниэль, и в следующее мгновение толкает меня в одну из крошечных и темных комнат.
Не сразу понимаю, что это и как мы здесь оказались, но судя по нескольким ведрам, что стоят в углу комнатки, это подсобное помещение.
– Не трогай меня! – кричу я, когда ублюдок резко разворачивает меня к стене, скрутив запястья на пояснице. Их жжет, как и мои щеки, беспощадно измазанные стекающими слезами.
Мне страшно. Потому что ни в каком из миров такая крохотная «полторашка», как я, не способна противостоять здоровяку, в котором около ста килограммов мышц. Только я могу оказаться под угрозой насилия в свой первый же день пребывания в новой стране.
Дебильная Испания. Здесь все извращенцы. Тупые жеребцы, которым лишь бы использовать девушку.
– Заткнись, детка. И хватит ломаться, – обхватывая мою задницу, парень вжимается пахом между моих ягодиц, отчего меня всю передергивает от отвращения и ужаса. Я кричу, надрывая горло, но кретин затыкает мне рот первой попавшейся тряпкой. Я не могу дышать, меня тошнит, я даже не чувствую его прикосновений, потому что тело будто блокирует чувственность.
Хочется вколоть себе львиную дозу наркоза и не ощущать его грубых лап на своем теле.
– Здесь все, кто светит сиськами, получает по заслугам. Ты же знаешь, что пока сучка не захочет, кобель не вскочит, – аналог русской фразы на английском звучит нелепо, но примерно так.
В какой-то момент я ощущаю, как он стягивает с меня шорты, чтобы добраться до трусиков, ягодиц, до сокровенного места, которое я берегу и оставляю девственным, несмотря на то, что у меня есть парень. У нас с Денисом не было секса с проникновением, только ласки и петтинг, и сейчас, когда меня душат слезы и хватка насильника, я жалею о том, что не отдала свою невинность человеку, заслуживающему это.
Сквозь слезы, тошноту и пожирающее изнутри унижение я чувствую, как этот кусок дерьма трется своим стояком через джинсы об мои ягодицы. Запястья печет, я брыкаюсь и выворачиваюсь, пытаясь ударить его в пах и по яйцам, навсегда лишив его способности производить на свет таких же больных дебилов. Подобных мужчин нужно кастрировать. И если случится непоправимое, я плюну в лицо этой безумной семейке и вернусь домой первым же рейсом.
– Если ты не будешь елозить, тебе понравится, – продолжает «утешать» насильник.
В момент, когда мое отчаяние доходит до пика, и я уже слышу, как звенит пряжка его ремня, и мысленно готовлюсь к худшему. Все резко прекращается, а голос Алекса звенит, словно меч, резко разрезающий воздух.
– Достаточно. Ей хватит, Даниэль.
Ублюдок резко останавливается и с явной неохотой выпускает меня из своих лап. Не ожидая подобного, я падаю вперед, едва не свалившись на какие-то склады ведер и тряпок. Осталось только пол подмести своими волосами для еще большего унижения. Дрожащими руками я быстро натягиваю на себя пижамные шорты.
– Ты все это подстроил? – не могу поверить в то, что абсолютно все, вплоть до этой секунды, было задумано Алексом.
И я вдруг начинаю понимать, что из так называемой «Джуманджи» есть только один выход, на который он намекнул.
И это смерть.
Глава 2
Алекс
Я должен ощущать триумф, сладость победы, восторг от того, что вижу ее униженной и жалкой. Но почему-то меня наоборот переполняет злость и ярость, когда в полной мере осознаю, что Гарсиа прикасался к этой аппетитной, округлой заднице, хоть и принадлежащей девушке, которую я ненавижу больше всего на свете.
Часть меня отчаянно хочет погубить ее, выпить до дна, выпотрошить со всей ее этой напускной невинностью и святостью.
Огромная, неконтролируемая часть меня хочет, чтобы Марина Агеева сдохла.
Но в отличие от некоторых, я не убийца.
Я не могу убить ее, но я могу сделать так, чтобы она умоляла о смерти или самостоятельно покончила с жизнью.
Удивительный генофонд у нее и ее мамочки, по которой сохнет мой бессердечный отец. Интересно, из-за этой суки он изменял моей матери или блядство в его крови?
В очередной раз за вечер я изучаю Марину плывущим взглядом и не могу найти в ней внешних несовершенств: она прекрасна снаружи настолько же, насколько испорчена и гнила внутри.
Красивая и манящая, как русалка. Вся такая хрустальная, прозрачная, а характер, как раскаленная сталь. Она как чертова сирена, заманивающая обезумевших от ее внешней красоты и мелодичного голоса моряков на свой борт. Прозвище «русалка» я подарил ей много лет назад, когда она покрасила свои волосы в розовый цвет тонирующим шампунем и заявилась так на одну из вечеринок, устроенную нашими родителями.
– Саш, хватит дергать меня за косички! – раздался ее нежный мягкий голосок в моих призрачных подростковых воспоминаниях. Я был влюблен в нее до одури и производил на нее впечатление так, как умел.
– У тебя волосы розовые, – ответил тогда я. – Как их не трогать? Как у русалки…
– У русалочки красные волосы, – Марина тогда смутилась и повела хрупким плечиком.
– Ты не русалочка из мультика, ты особенная. Ты – другая русалка, – зачарованно кричал во мне тупой малолетка. – Моя русалка.
– Скажешь тоже, – окончательно раскраснелась девчонка. – И почему я твоя русалка?
– Потому что я так решил.
Прошло пять лет