Он ведь не может, как мы, люди, довольствоваться обычной пищей — ему обязательно вред приносить нужно. Впрочем, как и мне. Но дар, полученный от старухи-ведьмы на этот счет меня пока не беспокоил. То ли оттого, что я впереди паровоза бежал, выполняя «пятилетку за три года».
Мне ведь уже все ухи Глафира Митрофановна прожужжала о том, какой я уникум. Обычные ведьмы за тот срок, который минул с момента обретения мною колдовских сил, едва-едва от новика до первого чина шажок делают. А я уже третью веду взял! Главное, не расслабляться раньше времени! А то прилетит, откуда не ждали.
Я весьма неуклюже, сказывалось отсутствие сноровки, всё-таки забрался на дерево, поудобнее расположился на ветке и прильнул к биноклю. Тарасовка лежала передо мной, словно на ладони и ужеотнюдь, не выглядела заброшенной. Наоборот, она просто кишела врагами.
Леший не соврал — насколько хватало глаз по внешнему периметру лесного массива была рассредоточена боевая бронированная техника. В основном — танки. Только в пределах прямой видимости я насчитал их больше трёх десятков. Остальные скрывались за густой растительностью.
По моим предварительным прикидкам, в районе Тарасовки была расквартирована не менее, чем танковая дивизия вермахта! Включающая в себя собственно танковый полк, моторизированную бригаду, артиллерийский и стрелковые полки, мотоциклетный, сапёрный и разведывательные батальоны! А также дивизионные части подвоза и снабжения! А это, на минуточку, порядка десяти тысяч человек, не считая техники!
Не многовато для одного человека? Пусть и ведьмака с силовой поддержкой злыдня, но всё-таки? Похоже, что фашистский упырёк сильно поднапрягся, когда не сумел нас с братишкой мочкануть «на удалёнке». Вот и решил покончить с нами обычным способом. А чтобы не рисковать и действовать наверняка, привлек такие мощные силы.
Здесь имелись как легкие танки Panzerkampfwagen II, также известные как Pz.II или Т-II, так и средние — Pz.IV и Pz.III. Увидел и несколько «командирских танков», и даже один весьма устаревший Leichter (Funk) Panzerwagen — «лёгкую ради́йную бронемашину», отличающуюся от линейных танков отсутствием вращающейся башни.
И еще помимо всего этого добра у фрицев имелась целая куча легких и тяжелых полевых гаубиц, парочка 150-мм тяжёлых орудий, станковые пулемёты, миномёты, противотанковые и лёгкие пехотные орудия. И вся эта масса убойного барахла была направлена в мою сторону… Вернее, в сторону леса.
А еще Тарасовка была забита автомашинами, мотоциклами с коляской и без, и кучей народу, которая суетилась вокруг техники, напоминая мне с высоты большой муравейник своим слаженным движением. В этом-то немцам можно реально позавидовать — никакого хаоса и «броуновского» движения не наблюдалось совсем.
Все четко, слаженно, отрепетировано, как по нотам! Каждый даже самый маленький «винтик» на своем месте, и каждый знает, что ему делать в конкретный момент времени. Пресловутый немецкий «орднунг»[1] в действии. «Ordnung muss sein» — «Порядок должен быть» — гласит немецкая пословица. И это основная жизненная позиция для любого немца.
Сравните эту нехитрую немецкую поговорку с нашим родным русским «авось», тоже в сжатой форме выражающий характерные черты русского характера: склонность плыть по течению или рисковать с надеждой на лучший исход; леность и безразличие, когда позволительно сделать что-либо небрежно, в надежде, что небрежность не будет обнаружена и наказание не последует.
Вот поэтому-то и выходит так, как в другой поговорке: что русскому хорошо, то немцу смерть. И я буду стараться по мере сил претворять её в жизнь в прямом смысле этого слова. Чем меньше фрицев останется в живых — тем лучше.
Но, честно говоря, лезть на рожон в эту вражескую слаженную толкучку не очень-то хотелось. С моими-то силами, вернее с их полным отсутствием это было очень опасно. Я уже подумывал найти место поспокойнее, чтобы и фрицев поменьше, и подальше от Тарасовки, но неожиданно появившийся на соседней ветке злыдень оторвал меня от размышлений.
— Ш-шрать ош-шень х-хош-шетс-ся, п-пратиш-шка Ш-шума! Мош-шна? — сглотнув слюну и облизнув острые зубы языком, вопросительно посмотрел на меня Лихорук.
— Знаешь, приятель, здесь слишком много врагов. Как-то… опасаюсь я… Сил совсем нет в резерве… — честно признался я Лихоруку.
— Людиш-шки, — презрительно прош-шипел злыдень, — Лих-хоруку на один с-субок! Них-хто с-слыдя даш-ше не с-саметит! Не умеют они, а ф-ф неш-шис-сть не ф-ферят даф-фно. Отпус-сти, п-пратиш-шка! Ош-шень х-холоден Лих-хорук! Ош-шень-ош-шень!
— А вдруг случиться чего, братишка? — Ну, вот что-то не давало мне покоя. — А я тебе даже ничем помочь не смогу. Одного автомата и гранат на всю это свору не хватит. Может, всё-таки поищем местечко поспокойнее? — продолжал увещевать я своего боевого товарища.
Какое-то странное ощущение опасности никак не хотело меня отпускать. Может быть, это от того, что я увидел, сколько на самом деле фрицев собралось у кромки леса. Не знаю. Но мне отчего-то было очень «неуютно».
— С-саш-шем? — искренне изумился злыдень. Я даже ощутил его реакцию, не напрягая своих ведьмачьих способностей, настолько она была велика. — Много с-смертных-х — много с-силы! С-слыдень опять п-пудет мох-хуш-ш, как п-пох-х!
— Вот именно, как пох! — усмехнулся я. — Ладно, иди, — Может, я действительно зря мандражирую? Ну, какие фрицы соперники злыдню? Они для него всего лишь пища. — Только не усердствуй сильно, дружище! Чуть «здоровье» поправишь — и назад! Мы потом с тобой настоящую диверсионную операцию разработаем. Так чтобы только кровавые брызги в стороны разлетались! Ферштейн?
— Ф-ферш-штей, п-пратиш-шка, — кровожадно облизнулся Лихорук, видимо, представив себе эти кровавые брызги. И тут же исчез из моего вида.
Пришлось мне переходить на колдовское зрение, чтобы отслеживать перемещение моего братишки в стане врага. Благо, что все функции чудо-зрения срабатывали даже с применением бинокля. Жаль, что мне так и не удалось освоить взгляд глазами подконтрольного животного.
Я бы туда сейчас запустил одну из своих ворон, чтобы в подробностях разглядеть действия злыдня, а после устроить, так сказать, разбор полётов. Чтобы в следующий раз действовать намного эффективнее. Хотя, я отлично видел полыхающую ауру Лихорука — мой братишка был действительно весьма и весьма голоден.
Я вообще не понимаю, как он сдерживал себя в нашем маленьком теплом кругу. Думаю, что при желании злыдень мог бы обойти те хилые обереги, что я соорудил для моих женщин. А то и вовсе их разрушить. Но он держался, даже ни разу не «облизнувшись» в сторону хозяек Ведьминой балки. За что ему, как говорили, а, вернее, как еще будут говорить в будущем мои ученики — респект и уважуха!
Помимо ауры злыдня я прекрасно «считывал» и энергетические оболочки фрицев. Их «духовные оболочки» (хотя, откуда взяться душам у этих бездушных тварей?)