Он думал о письме Вальтера. Он не знал, что предпринять.
В окно стучали ветви разросшейся сирени. В черном стекле Андерс увидел отражение собственной кухни, услышал, как поскрипывают ветки, и подумал: надо бы принести из кладовки секатор.
– Стой, стой, – послышался голос Петры, – сначала я дочитаю…
Андерс неслышно вошел в комнату Агнес. На потолке горела лампа с розовым абажуром. Петра подняла глаза от книги, встретилась взглядом с Андерсом. Светло-каштановые волосы убраны в высокий “хвост”, в ушах всегдашние сережки-сердечки. Агнес сидела у нее на коленях, твердя, что мама опять ошиблась и надо перечитать про собаку.
Андерс опустился перед ними на колени:
– Привет, кроха.
Агнес быстро взглянула на него и отвернулась. Андерс погладил ее по головке, заправил волосы за уши и поднялся.
– На кухне ужин, подогрей, – попросила Петра. – А мне придется сначала дочитать главу.
– Про собаку неправильно, – напомнила Агнес, глядя в пол.
Андерс пошел на кухню, достал из холодильника тарелку и поставил ее на разделочный стол возле микроволновки.
Медленно вытащил из заднего кармана джинсов письмо, вспомнил, как Юрек все повторял, что он – просто человек.
Мелким почерком с сильным наклоном Юрек написал несколько бесцветных предложений на тонкой бумаге. В правом верхнем углу стоял адрес адвокатской конторы в Тенсте, а само письмо содержало официальный запрос – и ничего больше. Юрек Вальтер просил юридической помощи, чтобы понять содержание приговора, по которому его поместили на принудительное лечение в отделение судебной психиатрии. Он хотел, чтобы ему разъяснили его права и проинформировали о том, возможен ли пересмотр приговора.
Андерс не мог определить, откуда вдруг взялось это неприятное чувство, но в интонации письма было что-то странное. И еще – грамотно построенные фразы, но при этом описки почти на уровне дислексии.
Слова Юрека никак не шли у него из головы. Андерс направился в кабинет и достал чистый конверт. Надписал адрес, вложил в конверт письмо, наклеил марку.
Он вышел из дома в холодную темноту, прошел через сад и оказался у киоска на круговом перекрестке. Бросив конверт в почтовый ящик, Андерс немного постоял, глядя на Сандвэген и проезжающие машины, а потом повернулся и пошел домой.
Замерзшая трава гнулась под ветром, как морские волны. Заяц прошмыгнул по направлению к старым садам.
Когда Андерс открыл калитку, его взгляд упал на кухонное окно. Дом походил на кукольный – сияющий всеми окнами, такой светлый… В коридоре висела синяя картина – на своем месте, все как всегда.
Дверь в их с Петрой спальню открыта. Посреди комнаты стоит пылесос. Провод все еще торчит из розетки.
Вдруг Андерс заметил какое-то движение, и у него перехватило дыхание. В спальне кто-то был. Стоял возле кровати.
Андерс уже хотел было ворваться в спальню, как вдруг сообразил, что на самом деле незнакомец находится в саду по ту сторону дома.
Андерс просто увидел его через окно спальни.
Он бросился бежать по выложеной камнями дорожке, мимо солнечных часов, обогнул торец дома.
Человека, видимо, спугнули его шаги – он уже покидал сад. Андерс услышал, как тот продирается через заросли сирени. Он кинулся следом, отвел ветки, пытаясь что-нибудь рассмотреть, но было слишком темно.
Глава 7
…Микаэль застыл, когда Песочный человек дунул в темную комнату своей жуткой пылью. Микаэль давно уже понял, что задерживать дыхание бессмысленно. Потому что если Песочный человек хочет, чтобы дети уснули, они засыпают.
Микаэль знает: скоро глаза начнут слипаться – так сильно, что их никак не открыть. Он знает: надо лечь на матрас и стать частью темноты.
Мама часто рассказывала о дочери Песочного человека, механической деве Олимпии. Олимпия пробиралась к маленьким детям, пока те спали, и срывала с них одеяла, чтобы они замерзли.
Микаэль прислонился к стене, ощутил бороздки в бетоне.
В темноте из-за мельчайших песчинок словно сгустился туман. Трудно дышать. Легкие отчаянно стараются дать крови хоть немного кислорода.
Юноша закашлялся, облизал губы. Сухие и как будто онемели.
Веки все тяжелеют, тяжелеют.
Вся семья качается в гамаке. Солнечный свет мигает сквозь куст сирени. Скрипят ржавые болты.
Микаэль широко улыбается.
Мы взлетаем все выше, и мама хочет притормозить, но папа только прибавляет скорости. Мы задеваем стол, и клубничный сок чуть не выплескивается из стаканов.
Гамак переворачивается, отец хохочет и поднимает руки, словно на американских горках.
Голова Микаэля дергается. Он открывает в темноте глаза, шарахается в сторону и хватается за холодную стену. Поворачивается к матрасу, собираясь лечь – сейчас он потеряет сознание, – но колени вдруг просто подгибаются.
Микаэль падает прямо на пол, на руки, чувствует боль в запястьях и плечах – все это в уже начинающемся сне.
Юноша тяжело ложится на живот и пытается ползти, но не может. Задыхаясь, он лежит, прижавшись щекой к бетонному полу. Он хочет что-то сказать, но голоса нет.
Глаза закрываются, несмотря на все его усилия.
Уже соскальзывая в темноту, он слышит, как Песочный человек прокрадывается в комнату, передвигает свои мучнистые ноги по стене, заходит на потолок. Останавливается там и протягивает руки вниз, пытаясь нащупать Микаэля фарфоровыми пальцами.
Темнота.
Микаэль проснулся с пересохшим ртом. Болела голова. Глаза слипаются от старого песка. Микаэль так устал, что мозг снова пытается уснуть, но какой-то оставшийся ясным осколочек сознания регистрирует: что-то основательно переменилось.
Адреналин накатил, словно ударило чем-то горячим.
Микаэль сел в темноте и по акустике понял, что находится в другой комнате – побольше.
Он больше не в капсуле.
От одиночества он заледенел.
Микаэль осторожно пополз по полу вдоль стены. Мысли носились по кругу. Он уже забыл, когда бросил и думать о том, чтобы сбежать.
Тело все еще было тяжелым после долгого сна. Микаэль поднялся на дрожащие ноги, опираясь о стену, добрел до угла, пошарил – что дальше? – и наткнулся на металлическую пластину. Быстро провел рукой по периметру пластины, понял, что это дверь, поводил по ней руками, нашел ручку.
Пальцы дрожат.
В комнате – абсолютная тишина.
Микаэль осторожно нажал на ручку. Он приготовился к тому, что дверь будут держать с той стороны, и поэтому чуть не упал, когда она просто открылась.
Микаэль, широко шагнув, оказался в светлой комнате – пришлось на какое-то мгновение закрыть глаза.
Он шел как во сне.
Выпустите, выпустите меня отсюда.
В голове что-то взорвалось.
Микаэль прищурился, увидел, что находится в коридоре, и на подгибающихся ногах двинулся вперед. Сердце колотилось так сильно, что было трудно дышать.
Он старался двигаться тихо, но все-таки подвывал от страха.
Песочный человек скоро вернется – он никогда не забывает про детей.
Микаэль не мог как следует открыть глаза, но шагал вперед, по направлению к неясному свету.
А вдруг это ловушка? Вдруг его,