— Тут очень красиво, — через пару часов экскурсии, когда начало темнеть, признал я, считая, что достаточно намотал километров по вилле. И даже не соврал — действительно, все было подобрано со вкусом, все сверкало чистотой и каким-то уютом, хотя просторные залы сделать уютными не так-то просто. — А чья это вилла?
— Теперь твоя, — с той же самой, бесячей меня отеческой улыбкой, ответил Марк. — Теперь твоя, мой мальчик, поэтому и говорю, что ты дома, Тит.
Я запнулся и внимательно посмотрел на собеседника, решая, как должен на это реагировать тот самый Тит Ливерий.
— Благодарю за заботу, мне трудно пришлось после смерти отца, — вежливо ответил я, добавив грусти в улыбку. Раз такую недвижимость отдают с такой легкостью, то и загадки тут особо нет: вилла наверняка не так давно принадлежала кому-то из сторонников Суллы, а марианцы ее отняли так же, как делают сулланцы. Официально, с документами, и без возможности отказаться. Знаю, проходили. Странно, что поменялся остров, поменялась партия, а методы одни и те же, и снова я в этом всем участвую.
— Тебе надо отдохнуть, а вечером у нас собрание, — продолжил Марк Вейентон, наконец остановившись посреди колоннады. — Передаю тебя в руки вилику. Эй, Филоник, иди сюда мой хороший!
На зов Марка пришел раб в светлой тоге и без ошейника на шее. Действительно, вилик поместья, управляющий. Все еще раб, но со своим именем и некоторыми привилегиями. Светловолосый мужчина средних лет смерил меня внимательным взглядом и перевел его на Марка, без слов внимая приказам.
— Поручаю вашего хозяина вашим заботам. Пусть отдохнет, наберется сил, почувствует себя дома. Иди, Тит Ливерий, иди, мой мальчик, — мужчина подтолкнул меня рукой, и снова улыбнулся. Еще немного подобного, и я буду подозревать в нем нехорошие мотивы, которые не связаны с политикой и властью.
— Прошу вас, господин, — поклонился мне Филоник, и показал, куда идти. — Все готово для вашего отдыха.
Я пошел вслед за Филоником, успев заметить, что Вейентон, проверив, что я отправился куда следует, развернулся и зашел в другой коридор. Думаю, собрание будет здесь же, и друг моего отца также отправился отдыхать после долгой дороги за город и не менее долгой экскурсии. И стоило так меня водить и устраивать экскурсии, если эта вилла принадлежит мне, и мы вроде как никуда не собираемся ехать? Или это такой же подвох, как в Помпеях? По крайней мере, я не видел документов собственности, так что просто взять и поверить на слово мужику, которого встретил сегодня с утра на рынке рабов, не мог себе позволить.
Как предстояло отдыхать мне, стало понятно, когда вилик привел меня в сад при вилле — среди подстриженных кустов, клумб с яркими цветами, стояли статуи из розового мрамора, в небольших купелях журчали фонтаны, изредка встречались колонны и арки, просто установленные вдоль дорожки, но главное, куда и вел меня старший раб — это небольшая мощеная площадка примерно в середине сада. На четырех мраморных столбах на позолоченных цепях висела здоровенная ванная, от которой валил пар.
Что сразу подкинуло мне мысли про русский фольклор и воспоминание о первом дне в древности.
Из-за кустов материализовались давнишние танцовщицы, в еще более облегченных вариантах костюмов. По сути, на них были только топики и легкие набедренные повязки, которые больше открывали, чем закрывали.
— Прошу вас, господин, располагайтесь, — указал мне на ванную Филоник, и испарился среди кустов. Да, по скорости появления и исчезновения, рабы этой виллы могли посоперничать с рабами с помпейской виллы.
— Мы вам поможем, господин, — заговорила одна из девушек, и, скомандовав подругам, принялась медленно и аккуратно развязывать и раскручивать многочисленные ткани моей одежды. Я не сопротивлялся, решив, что раз в первый день не получилось насладиться мулатками в ванной, потому что меня захотели убить, то здесь вряд ли что-то произойдет. И стоит воспользоваться шансом хоть немного отдохнуть без постоянной необходимости контролировать сон, шаги, дыхание и прочее, прочее, прочее, без чего в этом мире оказалось не выжить.
И только оказавшись полностью обнаженным в приятной теплой ванне, я обнаружил, что с этого места открывается вид на море сквозь сад. Одна из девушек принялась намыливать меня тонкой тряпочкой, вторая подала охлажденную чашу с легким вином, а третья подавала мне сразу в род сладковатый виноград, стоило лишь посмотреть в ее сторону.
И я полностью погрузился в созерцание с возвышенности виллы моря и скал, даже не сразу заметив, что одна из рабынь принялась наигрывать на лире что-то легкое и ненавязчивое, но так подходящее к закатному солнцу, падающему в море.
Еще вчера я был пристегнут цепями в душном трюме, а сегодня наслаждаюсь жизнью здесь на вершине, но весь фокус в том, что если расслабиться и пустить все на самотек, то меня будет ожидать суровая расправа.
В моей реальности тот же Вейентон не примет бой у Помпея, а просто сбежит, и всех сторонников Мария начнут давить, как разбежавшихся тараканов. Выяснив, что марийцы пытались организовать очаги сопротивления, их будет ждать только позорная смерть, отнимающая честь мужчины посмертно.
Помирать, пусть даже с музыкой, второй раз — отставить. Поэтому, что мы имеем на текущий момент?
Марк Перперна Вейентон — наместник Сицилии, уважаемый в Риме человек (до недавних пор), который прошел cursus honorum. Его род не особо давно заявил о себе, и начал с незаконного присвоения римского гражданства. Собственно, без этого и не было бы ничего. Однако всего за несколько десятилетий предки Марка первыми с неримскими именами попали в Капитолийские фасты. Что внушало уважение и делало честь тем славным людям, пробивающимся с самых низов.
Сам же Марк Вейентон принадлежал к «молодой» аристократии, и потом примкнул к Марию, а не Сулле, потому что никоим образом не мог продвинуться дальше претора, при наличии старой власти и устоев. Ничего не ново под луной. Как «старые» не могут, а как «новые» не хотят.
На Сицилии Вейентону было просто — он был связан с ней еще с дедовских времен (его дед подавлял здесь восстание рабов, да так и остался). То есть — представитель коренного населения острова.
Вот со всех сторон такой положительный и правильный персонаж, однако полностью просто взять и довериться я ему не мог, не смотря на все его «мой мальчик» и «мой дорогой Тит».
Потому что Помпей в оригинальной истории