Другой вопрос, что у Сицилии действительно были отличные шансы превратиться в оплот марийского сопротивления. Все к этому шло, и оставалось пока тайной лишь текущие союзники Вейентона в этой политической борьбе за власть.
И мне предстояло заняться именно этим. В такой битве важно, кто у тебя в отряде.
Многие из командиров Мария не погибли, просто бежали, однако по прежнему были уважаемы и любимы у простых солдат. То есть, за ними могли пойти обученные ветераны, а не только что мобилизованные юнцы, не знающие, с какой стороны берется гладиус.
Например, Луций Корнелий Сципион Азиатский подойдет. Две его армии, одна за другой, перешли на сторону противника: первая к Сулле, вторая — к Гнею Помпею Магну. Но он блестящий полководец, и его хорошо бы заполучить к себе. Потому что именно с его бывшими солдатами придет Помпей (в реальной истории), и эти легионы могли бы перейти обратно, что обескровит нападение Помпея.
Еще я подумал по поводу одного маленького, но многочисленного фактора, о котором «в приличном обществе» не принято было говорить на Сицилии. Но этот фактор оставим на план Б, а пока проще сосредоточиться на полководцах.
В идеале, просто стоило посмотреть, кто именно явится на собрание, и уже исходя из этого, решать, что и как делать дальше. Но вот чего я точно не собирался делать — быть пешкой в руках остальных.
— Мой господин слишком задумался… Неужели ему не нравится? — из мыслей меня выдернул тихий голос одной из рабынь, которая поднималась с легкими поцелуями вверх по моей груди, приближаясь к лицу. Для этого ей пришлось сильно наклониться через бортик ванной, отчего топик из тонкой ткани намок, обрисовав силуэт груди и горошинку соска.
— Нравится… — хрипло ответил я, решив хотя бы временно выкинуть из головы всех мужиков, и отдать должное этой хрупкой, очаровательной брюнетке, которая с таким лукавством и нежностью смотрела на меня, что мыслей не оставалось. Оно и к лучшему. Такой отдых мне тоже нужен.
Я подтянул к себе девушку поближе, заставив распластаться по мне, и поцеловал безымянную рабыню, чувствуя, как по плечам скользят не менее ласковые ручки другой девушки…
Глава 5
Солнце давно скрылось за краем моря, ванна остыла, и мне пришлось вылезать из нее. Полностью удовлетворенный и расслабленный, я молча подставил тело под мягкие руки рабынь, позволяя стереть с себя воду. Глупышки, тают от одного моего взгляда, даже вскользь.
— Пойдемте, господин, ужин уже готов, — как только меня замотали в новую тунику из биссуса, появился Филоник. — Вот сюда, прошу за мной.
Стол накрыли в крытой колоннаде неподалеку от сада. Очень удобно, и вид, опять таки, прекрасный. Потому что девушки хоть и поменялись, но продолжили танцевать, наигрывая на лире ненавязчивую мелодию. Прекрасно.
Если бы так продолжалось еще пару дней, мог бы привыкнуть, но ощущение ненадежности и подозрения не оставляло. Бесплатный сыр — только в мышеловке, и если тут такой здоровенный кусок, то после его съедения использовать будут меня и в хвост, и в гриву.
— Есть ли пожелания у господина, которые мы не смогли учесть? — проворковал вилик.
Я покачал головой. Стол был уставлен мисочками с разными видами оливок и маслин; салатами из овощей; были и горшочки с мясным рагу, и блюда с запеченой морской рыбой. Разумеется, и нарезаные сыры разных видов, хоть я в них и не разбирался. И все это под легкое разбавленное и охлажденное вино, к которому я начал привыкать, хоть и старался не налегать, помня о предстоящем собрании заговорщиков.
— Все свежее, мы готовились к вашему приезду, — продолжил ворковать вилик. — Попробуйте же! И если вам что-то не понравится, велите выпороть повара плетью…
Плеть оставим про запас, а вот блюда захотелось попробовать. Вкусная, плотная еда — самое то после долгого путешествия по морю, сражения в торговом павильоне на рабском рынке и многочасовой экскурсии. Когда я закончил с ужином, честно говоря, идти на какое-то собрание уже не хотелось, глаза сами начинали закрываться. Впрочем, моего желания никто не спрашивал, ведь были те, кто отдал другие указания. Когда тарелки опустели, а ночная темнота стала густой, вновь послышался голос вилика.
— За вами пришли, господин.
Филоник материализовался из-за колонны. Проводил меня к выходу, чуть более настойчиво, чем следовало. Насторожило, что выход был не парадным, а, скорее, черным — небольшая калитка в ограде виллы, дорожка от которой вела к кухне и подвалам. То есть — ты, конечно, хозяин и господин, мы все тебя очень любим и ждем, спасали всеми силами… Но выходить ты должен так, чтобы никто не видел.
Филоник открыл калитку, и из темноты выступил старик с факелом в руках. При его неярком и пляшущем огне я смог разглядеть женщину, которую сопровождала своего, видимо, мужа. В руках она держала повод от довольно уставшего на вид мула, с огромной бочкой на спине.
Почему меня терзают смутные сомнения, что бочка приготовлена для меня? Я ожидал головорезов с гладиусами наготове, а вместо этого старик со старухой, и мул с бочкой. Странная компания для сопровождения «дорогого мальчика, которого нам так не хватало».
— Мое почтение, — скомкано поприветствовал меня старик беззубым ртом.
Сопровождающие поклонились, и старик, кряхтя, спустил бочку с мула. Если у него возникли трудности даже с пустой тарой, то как он планировал ее закидывать обратно?
— Прошу вас, господин, залезайте. Вот тут подушечка, вот отверстия для дыхания, не беспокойтесь, господин, — забормотал мужчина.
Я приподнял бровь, поправляя свой гладиус на поясе.
— Зачем? — нет, серьезно, а вдруг ответят? Я был готов идти пешком, ехать верхом, мелькали мысли про лектику или карлентум (Гадес его знает, где там это неведомое собрание неведомо кого проходит, за городом, в городе или в море), но бочка?
— Таков приказ позаботиться о вашей безопасности, господин, прошу вас, — как-то обречено заверил старик.
— Понятно.
Даже не знаю, какой ответ я ожидал услышать кроме подобного. Расспрашивать дальше было просто бессмысленно — это явно рабы, выполняющие конкретные приказы. Такие не скажут больше того, что им позволили.
— Помоги ка, — я подозвал вилика.
Филоник помог залезть в бочку, оказавшись в ней, я присел на корточки. Тара не была предназначена для вместилища молодого парня моей комплекции, так что места хватило впритык. Оружие никто не попросил снять (я бы и не отдал), так что главной задачей стало не напороться на него самому.
— Удобно? — заботливо поинтересовался