– Вообще-то, я не отпускаю его, потому что сроднился с ним за эти годы. И на случай, если мы захотим устроить себе романтический вечер в каком-нибудь хорошем ресторане подальше от местных забот. После вина я точно не стану садиться за руль.
– Романтический вечер? – Юля нервно усмехнулась. – Господи, Влад, когда у нас он был в последний раз?
– Так все в наших руках! Давай назначим его… хоть на сегодня. Я могу забронировать столик, поужинаем где-нибудь в приличном месте. Можем даже остаться на ночь в московской квартире. Кстати, можно взять шкатулку с собой, заедем в офис по дороге обратно. Это приличный крюк, конечно, но все быстрее, чем ехать отсюда специально.
Юля задумалась. На ее лице читалось сомнение: с тех пор, как гостиница открылась, она почти не покидала Медвежье озеро, разве что на несколько часов, а он предлагает ей уехать на весь вечер, ночь и утро. Но Владу неожиданно понравилась эта идея: ей будет полезно на какое-то время отвлечься и расслабиться.
– За ночь ничего критичного здесь не случится, – подтолкнул он. – И это будет неплохая проверка. Гостиница должна уметь работать без тебя.
– Ладно, – не слишком уверенно протянула Юля. – Давай попробуем. Забронируй где-нибудь столик на восемь. И иди уже в душ!
– Есть, мой генерал! – Влад шутливо отсалютовал ей и скрылся за дверью.
В ванной его лицо вмиг посерьезнело, а сам он облегченно выдохнул. Ему определенно не хотелось рисковать и самому садиться за руль, но и оставлять Юлю на озере одну после всех странных событий, произошедших здесь за последнее время, тоже не хотелось. В этом состояла истинная причина, по которой Влад не отпускал Игоря – своего водителя-телохранителя, а заодно и поводыря, хотя формально тот был ему уже не нужен. Это же было и главной причиной, по которой он решил остаться здесь сам.
Убийство Юлиной помощницы, странные метаморфозы одной из картин, украшавших коридоры гостиницы, звуки шагов и стук в дверь, мистические записи на плеере, загадочное похищение девочки, послание от некоего «черного человека», переданное с другой похищенной и тут же возвращенной девочкой, повесившаяся – или повешенная – в лесу древняя старуха, которая жила неизвестно где… Дом, который они смогли найти, когда отправились в лес с Нурейтдиновым, Дианой и Савиным и где им удалось обнаружить пропавшую девочку, после найти не удалось никому.
И снова какие-то истории, легенды, темные силы, загадочные символы… Даже безымянная пожилая женщина, с которой Юля время от времени сталкивалась на озере, а больше ее не видел никто, казалась Владу подозрительной. Его внезапное прозрение, потеря прежнего дара и появление нового могли быть звеньями той же цепи.
Что-то происходило. Вокруг озера, гостиницы или их семьи – он точно не знал, но собирался во всем разобраться и понять, угрожает ли Юле какая-то опасность. И пока все не выяснит, Влад собирался оставаться на озере. А Игорь должен быть рядом с его женой.
Глава 2
2 июня, среда
г. Шелково
Утро началось скверно: Карпатский проспал. И даже помнил, как звенел будильник, выставленный на смартфоне, как он сбросил его и перевернулся на спину, прикрыв глаза на минутку. А когда открыл их, оказалось, что прошло почти сорок.
В холодильнике не нашлось никакой внятной еды, которую можно было бы положить на хлеб и сделать бутерброд, пока варится кофе, поэтому тратить время на завтрак Карпатский не стал, предпочел побриться. Поесть можно и по пути: между его домом и отделением продается вполне приличная шаурма, а кофе имеется и в кабинете.
Вообще-то, по-хорошему, им был положен отгул, поскольку все выходные они пробегали по очередному расследованию. Оно благополучно завершилось накануне, и сегодня вполне можно было отдохнуть, но Карпатский не стал заморачиваться. Он не особо любил выходные: те слишком красноречиво напоминали ему, как пуста сейчас его жизнь в отличие от того, что было раньше. И как могло бы быть. А ему не хотелось ни думать об этом, ни просто помнить.
На улице оказалось довольно прохладно и пасмурно. Даже слишком прохладно и пасмурно, учитывая, что уже началось лето. Хмурое небо низко нависало над землей, давило на виски, дул пронизывающий, холодный ветер, даже дождь недолго накрапывал, пока Карпатский курил под козырьком киоска в ожидании своей шаурмы. Создавалось впечатление, что после весьма ранней и теплой весны они внезапно перепрыгнули сразу в осень, примерно в первую половину октября. Он даже пожалел, что не надел куртку потеплее. Или что-то потеплее рубашки под куртку.
«То ли я старею, то ли с климатом какая-то беда. Раньше было лучше», – мрачно подумал Карпатский, лавируя между вмиг образовавшимися на асфальте лужами.
Шаурма, конечно, согрела его в дороге, но он все равно немного замерз, пока добрался до кабинета. Андрей Соболев, которого к нему недавно подселили, уже, по всей видимости, был на месте. Во всяком случае, кабинет оказался открыт, а его компьютер – включен.
Карпатский повесил ветровку в шкаф, пересек небольшую комнату и принялся загружать кофеварку. Хотя бы здесь все оказалось в наличии: и кофе, и вода. А благодаря новому напарнику в тумбочке, кроме сахара, теперь водились и всякие хрустящие вкусности, которыми Карпатский старался не злоупотреблять.
Пока кофеварка фыркала, грея воду, он сел за стол, включил компьютер, растер руками лицо и подумал, что отгул стоило взять хотя бы для того, чтобы проспать весь день. Взгляд зацепился за небольшой пакетик с маленькой старинной монеткой внутри.
«Медальоном», – мысленно поправил себя Карпатский. Уже в который раз. Просто изначально предмет показался ему монеткой, таковой и запомнился.
Загадочная безделушка, по непонятной причине неподверженная коррозии, была изъята как возможный вещдок в недавнем расследовании, а теперь поступила команда вернуть ее владельцу. Карпатский не был согласен с этим решением. Он считал, что монетка должна быть приобщена к делу об убийстве Екатерины Осиповой, раз уж на нем обнаружена ее ДНК, но кто его спрашивал? Или хотя бы просто слушал… Толковых следователей в Шелково крайне мало. И как правило, они тут не задерживаются: рано или поздно их забирают в Москву. А теперь новые вводные в деле Осиповой и вовсе никому не нужны.
Ехать на Медвежье озеро только для того, чтобы отдать хозяйке медальон, ему не хотелось. Можно, конечно, просто позвонить ей и предложить приехать, но не хотелось и этого. Поэтому он взял пакетик, в котором бывший вещдок по-прежнему хранился, и отнес на стол Соболева. Тот водит дружбу с Федоровыми – пусть и вручит им эту штуковину.
Карпатский уже собирался снова дойти до кофеварки, но его внимание привлекло изображение на мониторе коллеги. Это была схема, похожая на ту, что они составляли в процессе работы над сложными делами. Вот только дела такого у них сейчас не имелось. Похоже, Соболев затеял какое-то свое расследование.
Дверь кабинета открылась, заставляя обернуться, на пороге появился сам Соболев.
– Доброе утро, – поздоровался тот машинально, напряженно глядя то на Карпатского, то на свой монитор. В его глазах читался явственный вопрос: «Какого черта ты забыл на моем столе?»
– Доброе, – отозвался Карпатский и поднял пакетик с медальоном, демонстрируя его Соболеву. – Хотел отдать тебе это. Вернешь Федоровой при случае. Или пусть она сама к тебе за ним заедет.
Он бросил пакетик обратно на стол и все-таки дошел до подоконника, на котором уже затихла кофеварка. Соболев заметно расслабился и направил к своему рабочему месту.
– А чего я? Сам изъял, сам и отдавай. Я вообще в том расследовании не участвовал.
Карпатский обернулся и выразительно посмотрел на него.
– Официально не участвовал, – тут же уточнил Соболев.
– Вот заодно и поучаствуешь.
Карпатский налил себе кофе, спиной чувствуя недовольство коллеги.
– А оно мне зачем?
– А напомни, кто из нас майор?
Соболев скрипнул зубами. Не буквально, конечно, но ощущалось именно так.
– Так точно, товарищ майор.
Карпатский редко испытывал угрызения совести, но сейчас что-то такое шевельнулось внутри. Зря он, конечно, про майора. Знал ведь, что Соболева однажды уже прокатили со званием, а теперь, после обвинений во взятке, скорее всего, прокатят снова. Обвинения, правда, не подтвердились, но такова уж система.
– Кофе будешь? – примирительным тоном предложил он.
Соболев ответил не сразу, словно пару секунд размышлял, согласиться или демонстративно обидеться. В конце концов выбрал первое:
– Буду. Без сахара, но с печеньем.
Это был весьма внятный намек на то, что сам он за всем названным не пойдет, а предлагает подать. Карпатский не стал возражать: и кофе во вторую кружку налил, и печенье на стол коллеги отнес. Не просто так, конечно.
– Что там у тебя за схема? – поинтересовался он, кивнув на монитор.
Там уже ничего не было: