В этом мире остро не хватало поговорки про медленные божьи мельницы. Вроде как тебя никто не преследовал, вроде бы и документы не спрашивали на каждом шагу. Можно было прожить с временной бумажкой и сотню лет… Но рано или поздно то, что ты человек без личности и папира, вскроется — и вот тогда ты сполна получишь то, от чего долго бегал.
Так что внимания я лишний раз старался не привлекать — и вообще на скалу выбирался по исключительным поводам. За лето я отпустил бороду и стриг её под эспаньолку, а волосы тоже отрастил и стянул в хвост. Хвост, правда, пока что выходил куцым, как у зайца, но это как раз проблема временная — вообще при хорошем питании волосы имеют свойство быстро расти.
Скала, где мы находились, называлась Саливари. Впрочем, мне было глубоко наплевать на её название. Она могла называться хоть Куличками, хоть Тридесятой — я всё равно не собирался на ней долго жить. И если бы не отсутствие папира и какое-никакое заступничество Фабило, я бы уже летел отсюда на всех парах, потому что делать здесь было абсолютно нечего…
У Саливари была странная судьба. Когда-то через неё проходили караваны дирижаблей, уходя на север, и городок на скале активно рос, как большой торговый центр. Однако около двух веков назад группа поселенцев начала обживать неподалёку неудобное, но весьма просторное плато Тиаран. За десять лет стены плато были скошены так, что туда перестали наведываться чудовища, а большое количество земли обеспечило просто взрывной рост поселения. И сто лет назад Саливари оказался на обочине истории, торговых путей и производства…
В городе имелась маленькая типография, городской архив, публичная библиотека, два храма, училище пневматиков, алхимический цех, больница, техническое училище для ремесленников и небольшие сельскохозяйственные угодья. Казалось бы — ну чем зарабатывать-то? Но… Саливари не умер окончательно, и порт, и частные его причалы всегда были полны дирижаблей.
Я на эти дирижабли каждый день любовался. Видок у всех был настолько сомнителен, что будь я стражником, то сразу похватал бы все команды и устроил бы допрос с пристрастием: кто такие, откуда будут, что перевозят… В кого ни ткни — все уголовные типы, самой невинной забавой которых была злостная контрабанда. Но стража Саливари старательно отводила глаза и от дирижаблей, и от членов их экипажей, и от всех мутных личностей, что с ними работали. Потому что если бы не они — жизнь на Саливари стала бы невыносимо скучной, бедной и печальной…
Город выжил, став перевалочным пунктом для всевозможной контрабанды. И пока «белые и пушистые» торговцы останавливались в процветающем Тиаране, чтобы отдохнуть, пополнить припасы и распродать товар — контрабандисты находили приют в Саливари при полном попустительстве властей, стражи, служителей храма и добропорядочных граждан города (конечно, если тут таковые ещё остались).
Однако у большинства контрабандистов всё-таки был папир, а вот у меня и Рубари — нет. Так что привлекать лишний раз к себе внимание я не собирался. Да и Фабило советовал нам то же самое, а он был тот ещё жук — и понимал, о чём говорит. Мы шли по запруженной людьми улице в сторону центра города, где и обитал наш покровитель. И с каждым шагом мне становилось всё неуютнее и неуютнее, потому что вокруг было всё больше стражи — и больше прилично одетых людей, среди которых я чувствовал себя белой вороной.
Особнячок Фабило располагался в уютном тихом переулке, куда редко заглядывали чужие. Стены домов здесь поросли вьюном, под окнами в красивых вазонах росли всевозможные цветы — и только одинокий газетный лист, метавшийся между стен под порывами ветра, портил создающуюся идиллию. Мы с Рубари подошли к нужной двери и постучали, переминаясь с ноги на ногу. Несколько секунд ничего не происходило, а потом изнутри раздались шаркающие шаги, и дверь отворилась, пропуская нас внутрь. Открыла нам домработница Фабило — старушка, выполнявшая функции домохозяйки.
У неё были стянутые в тугой пучок седые волосы, добрый смешливый прищур и очень тихий голос. Она была стара, еле ходила, но это не мешало ей выполнять свои обязанности по дому — и, как я подозревал, возможно, и по защите самого Фабило. Однажды я увидел, как лихо эта седенькая старушка пользуется остро наточенными ножами на кухне… Знаете, мне хватило, чтобы понять, что на тот свет я отправлюсь раньше, чем успею нацепить свой жезл-кастет на руку. Лютая бабка, в общем. Ужас берёт от мысли, что эта благообразная фурия творила по молодости…
— Дверку сами прикройте, мальчики, — попросила она, уже уходя вглубь дома. — Хозяин ждёт в кабинете.
Мы с Рубари переглянулись и отправились к нашему нанимателю и покровителю. Фабило, как и всегда, был великолепен. Одет он был в лёгкий, по случаю летнего тепла, пиджак и белую накрахмаленную рубаху без воротника, а на руках его были перчатки из белой кожи. Дополняла его образ золотистая брошь со слегка светящимися логосами на отвороте пиджака и золотая цепочка, тянущаяся к карману с часами. У Фабило было круглое лицо, тонкие губы, прямой нос и слегка выпученные глаза, как у жабы. Волосы он всегда зачёсывал назад, натирая жиром. Той же судьбы удостаивались и залихватски закрученные тонкие усы. И только длинный колышек бороды, доходивший до груди, избежал участи блестеть и лосниться. Бороду Фабило, наоборот, старался сохранять в чистоте и тщательно расчёсывал.
Когда мы вошли, он о чём-то сосредоточенно думал, сцепив руки на состоятельном пузике в замок.
— А! Дорогие мои! — обрадовался он, махнув нам плотной ладошкой. — Вы запамятовали постучать, но ко мне можете заходить и без стука. А вот к другим серьёзным людям лучше проявить вежливость.
— Доброе утро, Фабило, — кивнул я, проигнорировав замечание, но особо выделив слово «доброе». — Мы пришли поговорить по поводу договора, который заключил вчера Рубари…
— А малыш Рубари может сейчас говорить? — удивился Фабило, засмеявшись, но, заметив, что Рубари собирается что-то сказать, сразу отмахнулся. — А-ха-ха-ха!.. Не надо, родич, не отвечай — это будет слишком долго.
Краем глаза я заметил, как покраснел от возмущения механик, и сразу постарался перейти к делу, потому что слушать родственные препирательства мне совершенно не хотелось.
— Фабило, зачем было делать всё вот так? — с укором спросил я, пытаясь найти стул, на который мог бы сесть, но Фабило в этот раз позаботился о том, чтобы его гостям было неудобно долго у него гостить.
— Мальчик мой, если бы у меня было время, я бы обязательно обсудил с тобой этот вопрос, — жёстко сказал контрабандист, выходя из образа доброго родственника. — Но