Выглянув в окно на повороте, понимаю, что санба всё ещё на старом месте. Так и висит над оставшейся частью состава. Не понимаю. Такое впечатление, что им нужен был именно наш вагон. И если вспомнить расклад во время атаки, то в качестве цели можно смело обозначить раскосую девушку, мастерски метавшую ножи. Но если так — она должна представлять какую-то запредельную ценность. Вернее, не она сама, а её жизнь. Сунуться вглубь империи из-за одного человека… Для этого должны быть крайне веские основания. Да ещё не накрыть поезд огнём орудий, разнеся всё в клочья, а послать пехоту. Если они и правда охотились за той девчонкой, то такая схема атаки могла понадобиться только по одной причине. Кому-то было нужно гарантированно убедиться в её гибели. Что проблематично, когда ты смотришь на происходящее внизу с высоты пары лиг, а обзор перекрывает огонь, дым и разрывы снарядов.
Размышления прерывает горячий шёпот Эмили, чья рука скользнула в область паха.
— Здесь есть место, где можно…уединиться?
От неожиданности, на мгновение застываю. И потом отрицательно качаю головой.
— Нет. Тут никак не получится.
С будоражащим вздохом убирает руку, а я в очередной по счёту раз удивляюсь её обострённому желанию физической близости. Хотя, сейчас это скорее удивление в духе «Что, опять?», вместо прежнего «Да, какого морсара?». Разум уже начал привыкать, что механоид хочет контакта двадцать четыре часа в сутки, независимо от того, где мы находимся. После бешеной погони за поездом, я в целом и сам не против снять напряжение. Но единственное место, которое бы нам подошло — один из туалетов, расположенных в каждом конце вагона. Места там наверняка побольше, чем во втором классе, но боюсь полноценно развернуться всё равно не выйдет. Да и шума мы произведём столько, что наверняка обратим на себя внимание.
Когда Эмили убирает руку, ловлю на себе смешливый взгляд той девушки, что практически силой увела из прохода вагона старика. Поняв, что её обнаружили, не отворачивается, а внезапно подмигивает. Правда, почти сразу делает серьёзную мину, включаясь в беседу, что идёт за их столиком.
Я же принимаюсь изучать вагон. Почти две трети мест пусты. Остальные заняты пассажирами солидного вида, увлечённо обсуждающими атаку пиратов. Наблюдая за ними, постепенно успокаиваюсь. Да, всё снова пошло через левый плавник морсара. Но мы всё равно приближаемся к Каледу. И если прикинуть резко возросшую скорость поезда, то уже через пару часов или даже раньше, Сэмсон может начать определять точки для прыжка.
Проводник разносит порции сорка и бутерброды с копчёной рыбой. Выставляя тарелки и кружки на столики, каждый раз извиняется, что вагон-ресторан остался в числе отцепленных и полноценная еда отсутствует. Нам эти слова не достаются, но вот провизией не обделяют. Даже приносят отдельный кусок рыбы для кота, на который тот с урчанием набрасывается. Хотя, тут думаю дело в вине, которую чувствует служащий. На пассажиров, что ехали вторым классом, ему может и наплевать. Но там остались и его коллеги. Наверняка, мужчину терзают угрызения совести. А рыба с сорком для спасшихся — самый простой способ их смягчить.
Часа через полтора мимо меня проходит та самая девушка в закрытом платье, внезапно подмигнувшая Эмили. Механоид поворачивает голову, провожая её взглядом. Потом недоумённо шепчет.
— Зачем она это сделала?
Бросив взгляд в сторону ближайших к нам пассажиров, убеждаюсь, что к разговору никто не прислушивается.
— Либо хотела выразить своё одобрение твоим действиям, либо пригласила на то, что наш ханжеский друг называет соитием.
Спутница морщит лоб, пытаясь понять.
— Ты же сказал, здесь негде?
— В конце вагона есть туалет. Но там не так много места, чтобы можно было нормально развернуться — у нас точно не вышло бы. К тому же ты запросто можешь сломать стенку в порыве страсти. А две девушки… Может и выйдет.
Какое-то время молчит, пару раз скашивая взгляд в конец вагона, где скрылась пассажирка.
— А можно я…
Оцениваю свои внутренние ощущения и понимаю, что в целом не против. Нас с Эмили сложно назвать…парой, которая испытывает сильные чувства друг к другу. Скорее двумя разнополыми партнёрами по бегству, сексу и спонтанным грабежам. Само собой, я не брошу её в опасности. Хотя, пока счёт один к трём, в пользу механоида. Но вот ревность… Это уже перебор. Либо я просто не ощущаю её, потому что речь идёт о женщине. Сложно.
Если же смотреть с технической точки зрения, то две женщины наверняка найдут, как там расположиться. А спутнице будет полезно сбросить напряжение.
— Можно. Только действуй аккуратно и если будешь уверена, что поняла её намёк верно.
Молча кивает и я отодвигаюсь в сторону, пропуская её в коридор. Ожидаю, что кто-то из пассажиров обратит внимание на механоида, но на шум реагирует только пара человек. Да и те сразу отворачиваются. Накал напряжения спал. Сейчас основная масса пассажиров молча сидит, уткнувшись в газеты или пялясь в окна.
— Я кажется что-то чувствую.
Повернувшись на тихий шёпот призванного, радостно уточняю.
— Можешь разобрать, кого именно? И где?
Тот медленно качает рыжей головой.
— Если бы я умел проворачивать такое, когда был в клетке, может и сказал бы. А сейчас просто…ощущаю несколько точек, в которые можно прыгнуть. И это всё, разные люди.
На момент задумываюсь. Разные люди. Скорее всего те, с кем он контактировал, пока сидел взаперти. Значит, мы попадём либо к аристократам, либо к прислуге. Не самый хороший расклад, но всё лучше, чем оказаться на вокзале, в окружении полиции.
— Можем прыгнуть прямо сейчас?
Котяра дёргает ушами, глянув в конец вагона.
— Когда твоя Эмили закончит со своими делами и соизволит вернуться — да. Ты мне скажи, почему она такая…безудержная? Хуже тебя.
Собираюсь отшутиться, но потом решаю, что лучше призванному узнать правду.
— Эксперименты. Её специально сделали такой. Потому и не может подолгу сдерживаться.
Сэмсон хмурит брови.
— Руки бы за такое отгрызть. И глаза выжечь.
Медленно повернув голову в сторону, куда удалились обе девушки, обречённо вздыхает.
— Вот и началось.
Тоже прислушиваюсь, но первые звуки разбираю только минут через десять. Вполне явственные женские стоны, громкость которых постепенно нарастает. Слух у кота явно сильно лучше моего. А вот люди в вагоне начинают осознавать происходящее — вижу, как в проходе