— Правильно! Лучше обидеть самому, — ехидно протянула я.
Орин недобро зыркнул исподлобья. Он считал, что я дурно влияю на Райну. Два года парень безуспешно пытался убедить ее сменить соседку по комнате. Предлагал даже снимать комнату в городе, но Райна наотрез отказалась съезжать.
Подцепив пинцетом очередную колючку, она взмолилась:
— Элли, ну задействуй отмену.
— С какой это радости? К тому же ты уже почти закончила.
— Правда? — Орин радостно встрепенулся, чтобы тут же вздрогнуть от боли.
— Только половина-а-а… — горестно простонала жалостливая ведьмочка.
— Сердца у тебя нет, — проворчал ведун.
— Нету. И поэтому именно меня Райна попросила тебя проклясть. И если что, она тоже любя. Была б моя воля, одной спиной ты бы не отделался.
Орин насупился и замолчал. Да и Райна недовольно притихла. Я почувствовала себя лишней.
— Удачного вам исцеления, а я, пожалуй, пойду. Мне еще надо собраться в дорогу.
— Доброго пути, — Райна улыбнулась.
— И не попадайся, — на прощание пожелал ведун.
У меня даже от сердца отлегло, а то уже было решила, что Орин всерьез обиделся.
Сборы не заняли много времени. Вещей у меня было немного. В походном сундучке хранился запас необходимых снадобий, эликсиров и ингредиентов. Так что я сунула в сумку сменную одежду да конспекты и поспешила на конюшню.
Ступа изволила спать. Или же притворялась спящей. Трижды приказывала ей вылететь наружу — без толку. Только когда я зажгла лучину и принялась утрамбовывать поклажу внутри, ведьмолетка дернулась, подскочила на пол-ладони да так и зависла в воздухе.
— Только попробуй заявить, что я для тебя недостаточно хороша, — проворчала я и отдала приказ трогаться с места.
ГЛАВА 2
Темный лес
До лесной опушки я добралась быстрее, чем рассчитывала. Приземлившись, выбралась из ступы и плюхнулась на траву. Прошлым летом ведуны-однокурсники дальше этой полянки не продвинулись. Сюда я их еще дотащила, а потом парней вырубило, да так крепко, что и нюхательные соли не привели в чувство. Так что в лес я ступила в одиночку, а вышла с подарком и полезными связями.
Волкодлак Захарий устроил мне экскурсию по владениям фей, призрак Иов познакомил с русалками, а домовой Листик накормил пирогами в своей избушке, еще и клубочек подарил, благодаря которому мне стали не страшны хитрые лесные тропки, так и норовившие обмануть случайного путника. Да и сам лес оказался не таким уж и жутким. Шутки у него специфические, но какая ведьма не любит черного юмора? Так что спор я тогда у ведунов выиграла. И с тех пор стала частой гостьей в Темном лесу.
— Ты чего расселась? У Листика уже самовар вскипел.
Полупрозрачное лицо Иова выступило из куста орешника, следом раздалось леденящее душу завывание. Я к припадкам призрака была привычная, поэтому даже не вздрогнула.
— Я дощечку уронил, — последовало слезливое объяснение. — Вытащить не могу. Застряла-а-а-а…
Новая порция ультразвука разогнала все живое в округе: сорвались с веток испуганные горлицы, выскочил из кустов трясущийся заяц, даже паучок, прядущий паутину, прервал свое занятие и эвакуировался на тоненькой ниточке от греха подальше.
— Элли, беда у меня, — уже спокойно возвестил Иов и умоляюще посмотрел на меня.
Орешник был густой, колючий, а на мне платье новое, чулки нештопаные, любимые, в полосочку. И все же я опустилась на колени и поползла в заросли. Наверняка на дощечке Иов уже что-то успел изобразить; если не верну, продолжит ныть и чаю спокойно выпить с Листиком не даст.
Отыскать пропажу оказалось не так уж и сложно, но руки я в кровь ободрала, пока доставала. На дощечке углем была нарисована томная русалка.
— Никак не успокоишься, да? — хмыкнула я, возвращая призраку эскиз.
При жизни Иов был большим ценителем женского тела и обожал рисовать любовниц в пикантных позах. Когда о коллекции картин узнали родственники его пассий, художника настиг кинжал профессионального убийцы. Обиженный на белый свет призрак отказывался признавать настоящую причину собственной гибели и продолжал верить, что пал жертвой проклятущих конкурентов, сгубивших его из зависти к искрометному таланту.
— И жизни не хватит, чтобы постичь все прелести и тайны женской натуры, — глубокомысленно изрек Иов.
— Поэтому ты как самый хитрый умудряешься рисовать и после смерти. Будь поосторожнее с натурой. В Ивовске тебя уже приметили, как бы история не повторилась.
Предупреждение я вынесла мимоходом, зная, что Иов пропустит его мимо ушей и продолжит наведываться в городок близ Темного леса. На редкость безответственное привидение. Это ж надо было умудриться засветиться чуть ли не в каждой спальне!
— Что значит смерть, когда в душе пылает искра вдохновенья? Стремлюсь успеть запечатлеть я лик любовного томленья. — Призрак простер полупрозрачную руку к небу и вскрикнул, поймав прямой солнечный луч. — Жарковато что-то становится. Лучше я тебя в избушке подожду. И ты давай не задерживайся, самовар стынет.
Я подбросила на ладони клубочек-проводник. Ведь не предупреждала же, что загляну, а все равно рады. За последний год я часто наведывалась в гости к домовому из Темного леса. У Листика всегда можно было выпить душистого чаю, поболтать и — что самое главное — выговориться.
К заветной избушке я вышла спустя полчаса. Лес счел, что мне не помешает разминка, и немного покружил по тропкам. Ступу пришлось оставить на опушке, предварительно окутав чарами. В сохранности ведьмолетки я не сомневалась: даже если кто-то совсем рядом пройдет — не заметит.
— Наконец-то явилась наша лапушка! Заждались мы тебя! — Листик возник на крыльце и важно приосанился.
На домовом была красная рубашка навыпуск, штаны и неизменные лапти. Лукавые глаза поблескивали из-под густых, цвета спелой пшеницы бровей. Я сгребла Листика в охапку и расцеловала в пахнущие выпечкой щеки.
— Ну будет тебе… будет! — Домовой быстро осмотрелся — не видел ли кто? — после чего прошептал: — Поставь обратно. Несолидно же.
Я вернула раскрасневшегося домового на крыльцо. Тот помолчал немного, поправил пояс и снова напустил на себя суровый вид, отчего между бровей появилась складочка.
— Так о чем это я? Задержись ты еще хоть чуточку, и осталась бы без вареничков. Вкуснющие получились. Картошечка так и тает, лучок сладкий. Захарий, пока я тесто на пирожки ставил, почти всю кастрюлю умял.
— Ты меня еще куском хлеба попр-р-рекать будешь, — обиженно прорычали из избушки.
— Хлебом не буду. Ты его все равно не ешь.
Избушка у Листика просто загляденье: теплая, добротная. Печь не дымит, крыша не течет, погребок имеется, а в двух шагах от дома — колодец. Я сперва удивлялась, что в таком доме, кроме домового, никто не живет, а потом Иов украдкой поведал, что с Листиком невозможно поладить. Уж больно тот авторитарен в бытовых вопросах. Здесь не сядь, там не встань, всюду нос сует и раздает непрошеные советы.
— Элли, чтобы через минуточку была за столом. Кто ж чай холодный-то пьет? А ежели самовар греть, то его опять со стола снимать придется. И