Я изучаю список участников и наконец нахожу Софи. Я и не сомневалась, что она там будет. Захожу на ее страницу. Я и раньше туда заходила, но устояла перед соблазном попроситься к ней в друзья. На этот раз я прямиком иду в раздел с друзьями, однако Марии там нет. Разумеется, это вовсе не означает, что Софи не получила такой же запрос, какой прислали мне, и не отклонила его. У нее пятьсот шестьдесят четыре человека в друзьях. У меня — шестьдесят два, и часть из них связаны с моей работой. Я подумывала стереть свой аккаунт, чтобы вырваться из пожирающего время водоворота рассматривания свадебных фоток неизвестных тебе людей тогда, когда надо заканчивать работу. Но на самом деле это оказалось важным для меня, особенно в последние пару лет. С тех пор как Сэм меня бросил, чтобы не потерять все, мне пришлось сжимать свой мир до абсолютно необходимого: Генри, работа. У меня не остается времени на что-либо еще, но благодаря «Фейсбуку» я не растеряла последние связи с друзьями и бывшими коллегами. Я в курсе происходящего в их жизни: знаю, как выглядят их дети, где они провели отпуск — и когда мы все же встречаемся, нас связывает нечто большее, чем если бы всего этого не было. Так что я продолжаю репостить, ставить лайки, комментировать. Это помогает мне оставаться в обойме реального мира.
Поднимается ветер, который треплет ветки растущих у меня за окнами глициний, они стучат по стеклу, и это заставляет меня вздрогнуть. И хотя я понимаю, что это были ветки глицинии, встаю и выглядываю в окно, но на улице стемнело, и я вижу только свое отражение. Неожиданно по оконной раме ударяют капли дождя, как будто кто-то швырнул пригоршню камней, и сердце начинает колотиться.
Возвращаюсь за кухонный стол и открываю фото профиля Софи. Это один из тех якобы случайных снимков, на которых она выглядит так, словно это первая попавшаяся под руку старая фотография. Но приглядевшись попристальней, видишь «натуральный» макияж, выставленный свет, обработанное при помощи фильтров изображение. Увеличьте его — и вы разглядите морщины, но я должна признать, что она хорошо выглядит. Волосы цвета расплавленной карамели ниспадают на плечи, фигура сохранила на зависть девичью грацию.
Интересно, она искала меня тут или нет? Возвращаюсь к фотографии своего профиля и пытаюсь посмотреть на нее глазами Софи. Я поставила ту, что сделала Полли — где я сижу за столиком в пабе с бокалом вина в руке. На мой критический взгляд, это портрет человека, желающего показать, как ему весело. На фотографии я чуть подалась вперед, из-под коротких рукавов блузки выглядывают непривлекательные окорока верхней части рук — угрюмым контрастом с накачанными ручками цвета янтаря, выставленными напоказ на фото Софи. Мои каштановые волосы смотрятся бесцветными и прямыми, макияж — каким-то неумелым.
На обложке у меня фото Генри, снятого в прошлом месяце в его первый день в школе. Он стоит посреди кухни, одетый в новенькую, но слегка великоватую ему форму, и выглядит таким душераздирающе гордым. И только мне он поведал о своих страхах — из-под одеяла, перед тем как заснуть накануне вечером. «Мамочка, а вдруг никто не захочет со мной играть?», «А вдруг я буду слишком сильно по тебе скучать?», «А если я захочу, чтобы меня обняли?» Я утешила его, как смогла, хотя и сама не знала ответов на эти вопросы. Он был еще слишком мал, чтобы отправиться в самостоятельную жизнь — туда, где я не смогу его защитить. Я на минутку задумалась, знает ли Софи о том, что у нас с Сэмом есть сын, и вообще, что мы были женаты. Пытаюсь отогнать мысли о Генри, не думать о том, чем он там занимается сейчас в доме у Сэма, стараюсь не переживать за него — но это все равно что перестать дышать.
Я просматриваю свою историю, пытаясь взглянуть на нее глазами Софи. Куча фоток Генри, посты о детских стрессах и чувстве вины работающей матери, особенно когда Генри пошел в школу и первые две недели оставался там только до обеда. Интересно, есть ли у Софи дети? Если нет, то моя история покажется ей чрезвычайно скучной. Но если у нее хватит терпения, она дойдет до нашего летнего отпуска и увидит, как мы с Генри загорели и отдохнули. Много солнца, воздуха и новые впечатления стерли с наших лиц напряжение.
Чего она не увидит, так это того, что я была замужем за Сэмом, если, конечно, она еще не в курсе. Когда два года назад я узнала, что он стер свой аккаунт в «Фейсбуке», тот, где была наша общая история, я взяла и удалила все следы его существования со своей страницы. Он просто начал с чистого листа. Все наши совместные праздники, отпуска, тщательно отсканированное несколько лет спустя свадебное фото — уступили место его новенькому гламурному настоящему. Он стер меня начисто, как грязное пятно с оконного стекла.
Я проверяю, есть ли у Сэма в друзьях Софи — ну конечно, есть. Его аккаунт, должно быть, настроен на режим строгой конфиденциальности, потому что я вижу на нем только фото профиля, его самого, какие-то пейзажи и дату двухлетней давности, когда он открыл страницу на «Фейсбуке». Пытаюсь оторвать взгляд от его фотографии. Я знаю, что мне будет лучше без него. Но часть меня светящейся точкой в мире, где ничего не меняется, все же рвется остаться рядом с ним.
Начинаю просматривать снимки у себя на ноуте в поисках более симпатичной фотографии для профиля и даже подумываю сделать новую, хотя селфи обычно получаются ужасно неудачными, так что не стоит. А не сделать ли один из тех прикольных снимков, на которых тебя фотографируют со спины или с размытым изображением? Впрочем, она могла заходить на мою страницу и раньше и видеть то фото, которое висит там сейчас. Если я поменяю его сегодня, а потом отправлю ей запрос в друзья, она поймет, что я это сделала специально, стараясь произвести на нее впечатление.
Останавливаюсь: произвести на нее впечатление? Боже мой, неужели именно этого я и хочу, спустя столько лет? Оглядываюсь в прошлое и сквозь призму времени понимаю: Софи использовала меня, чтобы упрочить собственное положение, ей просто