— Хорошо, — снова расплылась улыбкой, — Кирилл Федорович тоже летит? — перевела масленый взгляд на Соколова младшего.
— Нет. Кирилл Федорович останется здесь за главного.
Через два часа Евгений был уже в аэропорту. И пока ждал посадку, не переставал созваниваться с Курковым — главным по технике безопасности. Все-таки ошибка оператора. А как результат — один рабочий погиб и два в тяжелом состоянии. За десять лет ни разу подобных случаев не было, но, как известно, все случается впервые.
Следующие четыре часа полета провел в полудреме. Надо было хотя бы немного отдохнуть, но голова раскалывалась так, причем с самого утра, что ни коньяк не помог, ни лошадиная доза аспирина, ни снотворное. А когда сознание погружалось в состояние болезненной дремы, перед глазами возникала та самая, которая исчезла из его жизни слишком внезапно и с концами.
— Твою ж, — протер глаза, после чего посмотрел в иллюминатор, за которым густые облака кучковались причудливыми гроздьями.
Пытался ли отыскать ее? Пытался, но не вышло при всех его связях. Первое время с ума сходил от этого бессилия, от злости, потом вроде смирился, перестал искать, постарался выбросить из головы. Не вышло. По сей день воспоминания о ней, о том утре, когда последний раз поговорили, дергают за нервы. А сейчас, когда летит в её родной город, треклятые воспоминания одолевают с новой силой.
Приземлившись, Соколов немедленно отправился в центральный офис, расположившийся в пригороде, где его и встретил Курков.
— Евгений Федорович, — пожал руку боссу. — Собрать народ?
— Это еще успеется, летим сразу на лесоповал, — всмотрелся в хмурое небо. На высоте в десять тысяч метров небо всегда идеальное, а тут…
— Я бы не советовал. Погода испортилась. Час назад мы возвращались, уже стоял густой туман.
— Да срать я хотел на твой туман. Можно подумать первый раз летим в непогоду.
— В таком случае без меня. Я должен еще составить протокол, отчитаться перед областными и как можно скорее.
— Без тебя так, без тебя, — махнул рукой. — Там ребята еще работают?
— Да. Все на месте. И оператор, и этот долбодемон бригадир.
— Хорошо.
И Сколов направился на вертолетную площадку. Туман действительно сгустился.
— Приветствую! — забрался в кабину, взял наушники.
— Доброго дня, Евгений Федорович, — отрапортовал пилот.
— Готов?
— Как вы скажете. Я бы не стал подниматься, не те погодные условия.
— Давай, давай… не дрейфь. Твоя зарплата прямое доказательство твоего мастерства.
— Понял, — нехотя усмехнулся, после чего запросил данные диспетчера, — взлетаем.
Через несколько минут лопасти закрутили пыль с листьями, что успели осесть на площадке. И машина начала стремительно набирать высоту. Спустя полчаса Соколов своими глазами увидел, о каком тумане шла речь. Плотная сизая взвесь поднялась на несколько метров над верхушками деревьев и расползлась в разные стороны на десятки километров.
— Через час будем на месте, — раздался голос пилота.
А Евгений все смотрел на туман, на изредка выгладывающие из него макушки вековых елей, втягивал носом запах лесной сырости. Вдруг впереди сверкнула молния, за ней вторая. Не прошло и пяти минут, как небо заволокло тучами, из-за чего пространство вокруг обратилось единой серой массой, которую продолжали пронизывать зигзаги молний. Дождь обрушился на землю стремительно, причем сплошной стеной. Но пилот выглядел спокойным, машину вел уверенно, что немного успокоило, и Соколов даже умудрился снова задремать. Только вот пробуждение было резким.
— Какого хрена? — открыл глаза, но понять ничего не смог, не успел.
Машину бросало из стороны в сторону, вместо привычного гула лопастей раздавался дикий стальной скрежет, все происходило какие-то доли секунды, после чего последовал мощный удар.
[1] Лесозаготовительный комбайн
Глава 3
— Дочка, помогай! У меня уже сил нет… — раздавалось сквозь мрак. — Это сколько тащить его пришлось, а.
— Что случилось? Откуда он тут вообще? — следом послышался женский голос.
— На берегу Точного его нашел.
— Не с неба же свалился.
— Как раз с неба. Видимо вертолет в озеро упал, там на берегу такая прогалина теперь зияет.
— Затонул, выходит?
— Ну, в воздухе раствориться точно не мог.
После снова наступила тишина.
Девушка с пожилым мужчиной тем временем водрузили потерпевшего на диван, все его лицо напоминало один большой синяк, на теле краснели глубокие порезы.
— Слушай, да у него вывих двух пальцев, — заметила неестественное положение указательного и среднего пальцев. — Вправлять умеешь?
— Умею, — произнес сквозь тяжелое дыхание, — за столько лет в тайге и не такому научишься. Ты подержи руку, Лиз, сейчас все сделаю.
Она тогда прижала руку к кофейному столику, а отец парой ловких движений выправил оба пальца.
— Это ему еще повезло. Отделался вывихами.
— Мы еще не знаем, только ли вывихами. Врача бы надо.
— Дождь льет третьи сутки, в итоге Колчанка из берегов вышла. Там болото вместо дороги. Вот как просохнет, будет ему врач.
Тут послышался скрип двери и топот босых ног.
— Мама, — заспанный мальчик лет трех подбежал к Лизе, — дядя? — указал на мужчину без сознания.
— Да, малыш, дядя. Представляешь, дедушка пошел за рыбкой, а нашел дядю. А ты чего проснулся?
— Глом глемит, — прижался к матери.
— А-а-а-а, гром, — взяла его на руки, — тогда идем, надо носочки надеть, водички попить.
И когда Лиза скрылась с мальчиком в комнате, отец опустился в кресло, скривившись от боли в спине, все-таки он уже не в том возрасте, чтобы таскать на себе таких здоровяков. За столько лет жизни в этом лесу, ни разу не сталкивался с жертвами авиакатастроф, разве что забредали потерявшиеся охотники или рыбаки.
Лиза вернулась быстро.
— Пока он без сознания, — встала напротив незнакомца, — нужно раны обработать и осмотреть его, вдруг еще какие вывихи или переломы есть.
— Надо. А еще до кровати дотащить было бы неплохо. Не на диване же оставлять.
Кое-как с помощью большого покрывала они перенесли несчастного в дальнюю комнату и уложили на кровать, после чего отец ушел отлеживаться, заодно забрав с собой внука, а Лиза приступила к осмотру. Год назад она специально прошла курсы по оказанию первой доврачебной помощи, все-таки, когда живешь в такой глуши, нужно быть готовой ко всему. Первым делом Лиза сняла с потерпевшего рваную рубашку, после взялась за джинсы, обуви на нем не оказалось.
— Ого, — окинула взором фигуру, — вот это рельеф. Качается что ли.
Каждая мышца была идеально прорисована на теле, хотя по только-только начинающейся седине в висках, стало ясно, не молодец. Хотя кто его знает, может, и молодец, просто рано седеющий. Ей, например, двадцать шесть, а пару дней назад нашла у себя седой волос. Раздев мужчину до трусов, начала проверять руки и ноги