— Возможно. Юридический статус они получили совсем недавно. Я знаю, что некоторые из старейших вампиров, интересующихся политикой, были изрядно этим фактом озадачены. Возможно, кто-то из них решил воспользоваться ситуацией ради собственной выгоды.
— Всего два месяца назад у меня было похожее дело: тогда один вамп подставил другого, и того обвинили в убийстве женщины. А я не хочу убивать невиновных.
— Может ли вампир быть ни в чем не виновным?
— Не надо пичкать меня этими бредовыми догматами, Жан-Клод.
— Мы — чудовища, ma petite. Ты же знаешь, что я в это верю.
— Ага, но ты же не хочешь вернуться в те старые добрые деньки, когда на вашего брата можно было охотиться безо всяких лицензий?
— Нет, этого я не хочу, — в его голосе проскользнула суховатая интонация.
— Ты так плотно от меня закрылся, что я не могу понять, что ты чувствуешь. А ты делаешь это только тогда, когда испуган, и испуган довольно сильно.
— Я боюсь, что ты сможешь найти в моем сознании информацию о том, что я не вправе тебе рассказать. Этот… запрет нам никак нельзя обойти. Даже если ты случайно обнаружишь эту информацию в моей голове, последствия для нас могут быть летальными.
— Да что ж там за секрет такой, черт возьми?
— Я сказал все, что мог.
— Мне прийти сегодня ночевать к тебе, в «Цирк Проклятых»? Нам предстоит осада?
Жан-Клод немного помолчал, затем произнес:
— Нет… нет.
— Не слышу уверенности в твоем голосе.
— Нам не стоит сегодня ночевать вместе, ma petite. Секс и сны — как раз то время, когда щиты ослабевают, и ты можешь случайно узнать о том, что я всячески пытаюсь от тебя скрыть.
— Так что же, мы не увидимся, пока вся эта история благополучно не завершится?
— Нет, нет, ma petite, просто не сегодня. Я обдумаю сложившуюся ситуацию и набросаю примерный план действий на завтра.
— План действий? Что, есть какие-то варианты?
— Я не осмелюсь сказать.
— Черт возьми, Жан-Клод, скажи хоть что-нибудь! — я начинала немного злиться, и даже напряжение внизу живота было, по большей части, реакцией на страх.
— Если все будет в порядке, ты никогда не узнаешь этот секрет.
— Я так поняла, что это «нечто» послал Совет, чтобы убить Малькольма и уничтожить его церковь?
— Не могу отвечать на такие вопросы.
— То есть, не станешь?
— Нет, ma petite, не могу. Тебе не приходило в голову, что это может быть уловкой, призванной дать врагам законный повод нас уничтожить?
Я внезапно похолодела.
— Нет, это мне в голову не приходило.
— Так имей это в виду, ma petite.
— Ты хочешь сказать, они послали нечто, чтобы ты рассказал мне об этом, и они со спокойной совестью могли нас убить? Думаешь, в Совете кто-то считает нашу метафизическую связь настолько сильной, что ты не в состоянии хранить что-то в секрете от меня? И, если я узнаю-таки секрет, они убьют не только Малькольма, но и нас?..
— Это предположение, ma petite?
— Просто очень путаная и заковыристая мысль.
— Вампиры — известные любители путать мозги, ma petite. А заковыристость они принимают за мудрость.
— Пускай думают, что хотят, но по мне, это просто трусость.
— О, нет, ma petite, нам не нужно, чтобы кто-то из Совета бросил мне прямой вызов. В этом случае нам придется туго.
— Итак, что теперь? Мне просто отправиться на свидание с Натаниэлем, делая вид, что ничего не случилось?
— Пожалуй, что так.
— Сложно будет притвориться, что я не знаю о том, что в город нагрянуло нечто большое и страшное.
— Если оно нагрянуло не по наши души, будь благодарна и не пытайся привлечь к себе его внимание. Умоляю тебя, Анита, ради всех, кого ты любишь, не ищи ответов на этот вопрос.
Он назвал меня по имени… плохой знак.
— Я не могу притвориться, что ничего не происходит, Жан-Клод. А ты что, не собираешься предупредить меня быть осторожнее, чем обычно?
— Ты всегда осторожна, ma petite. Я не беспокоюсь о том, что какая-то неприятность может застать тебя врасплох. То, что ты можешь сама о себе позаботиться, мне очень в тебе нравится.
— Даже если упомянутая неприятность так сильно напугала тебя и Малькольма?
— Я верю в тебя, ma petite. А ты доверяешь мне?
Вопрос был явно с подтекстом, но я, наконец, выдавила:
— Ага.
— Кажется, у тебя есть кой-какие сомнения на этот счет.
— Я доверяю тебе, но… Я ужасно не люблю секретов, и не доверяю Совету. А еще у меня на руках ордер на ликвидацию вампира, который может оказаться невиновным. Еще один ордер я получу уже завтра. Оба вампира — члены Церкви Вечной Жизни. Я могу не соглашаться с философией Малькольма, но его прихожане обычно не убивают. Если будет и третий ордер, то это наверняка подстава. Закон оставляет мне слишком мало лазеек, Жан-Клод.
— Вообще-то, по моему мнению, он оставляет их слишком много, ma petite.
— Да, да… но если я не исполню ордер в срок, мне придется отвечать за это перед вышестоящими. Я теперь федеральный маршал, и меня могут вызвать на ковер для объяснений.
— Разве были такие прецеденты?
— Пока нет. Но, если я не исполню приговор, а преступления с тем же мотивом будут продолжаться, то мне придется придумать убедительное оправдание, почему я не убила-таки Салли Хантер. Полиции не скормишь твое «это секрет», если при этом продолжают погибать люди.
— И сколько людей уже погибло?
— По человеку на ордер. Но если я буду тянуть время, некто вполне может ускорить события, подталкивая меня к действию.
— Вероятно.
— Вероятно, — эхом повторила я.
— Oui.
— Знаешь, ситуация начинает мне решительно не нравиться.
— В прошлом некоторые ордера ты исполняла по собственному усмотрению. Ты спасла нашего Эвери, к примеру.
— Он не «наш» Эвери.
— Он будет твой, если ты ему позволишь, — в его голосе прозвучали просто непередаваемые интонации.
— Ты ревнуешь к Эвери Сибруку? Он же всего два года, как мертв.
— Это не та ревность, о которой ты думаешь.
— А какая?
— Он испил моей крови, когда приносил Клятву, но подчиняется он не мне. Я вроде как его мастер, но, если бы мы с тобой отдали ему противоречащие приказания, то я не уверен, чьего приказания он бы послушался.
— Хочешь сказать, что моя воля привязала его крепче, чем твоя?
— Я думаю, что это вполне возможно.
Настала моя очередь промолчать. Я не просто аниматор, поднимающий зомби, но еще и некромант, самый что ни на есть настоящий. Мне подвластны не только зомби. Мы до сих пор до конца не поняли, на кого и насколько простирается эта власть.
— Малькольм сказал, что он больше не знает, кто из нас жертва, а кто мучитель.
— Он может говорить глупости, но все же он не дурак.
— Кажется, я понимаю, о чем ты, — произнесла я.
— Тогда я буду краток. Отправляйся на свидание с Натаниэлем и празднуйте свою почти-годовщину. В этой битве мы