18 страница из 21
Тема
превращающегося благодаря постоянному отравлению алкоголем из человека в дикого зверя. На ковбое вместо пояса был длинный, гибкий ремень, которым его собратья обычно с необыкновенной ловкостью ловят полудиких животных в своих стадах. Это – лассо, перенятое у мексиканцев этими пастухами, ведущими самый первобытный образ жизни.

Он накинул петлю на шею старику и крикнул голосом, охрипшим от пьянства:

– Этот скотина-индеец осмелился поднять руку на белого. Повесить его!

– Билли Нейф прав!.. Да, да! Повесить!

Билли Нейф, ковбой, накинувший лассо на индейца, потянул ремень, и старик споткнулся, испустив хриплый крик.

В этот момент Бессребреник высокомерным тоном приказал ковбоям остановиться.

В Америке прислуге не приказывают, ее просят сделать одолжение… оказать честь…

Можно себе представить, какие крики, брань и угрозы поднялись в ответ на приказание Бессребреника.

Рыжий, весь обросший волосами гигант с разбойничьим лицом отделился от группы и взревел:

– Он смеет мешать свободным людям веселиться… Вот я, Серый Медведь, проучу его!

От такой самонадеянности Бессребренику стало смешно: ответом ему был грубый хохот толпы, способной мгновенно перейти от веселости к насилию.

Когда колосс двинулся на него, подняв кулаки и раскачиваясь, как то страшное животное, имя которого он носил, Бессребреник принял позу боксера.

Из пасти Серого Медведя снова вырвался хохот.

– Да поджарят меня в пекле, если он не собирается бороться со мной!

Бессребреник, не меняя позиции, невозмутимо улыбался и выжидал. Как ни была уверена миссис Клавдия в его храбрости и ловкости, однако и она дрожала, и ее маленькая рука сжимала револьвер.

Шести футов вышины, широкий, как шкаф, Серый Медведь, несмотря на свою видимую неповоротливость, обладал весьма необычайным проворством и силой, делающими животное, имя которого он носил, самым страшным хищником Северной Америки.

Его маленькие, проницательные глаза налились кровью, зубы скрежетали, рыжая борода стала дыбом на лице цвета дубленой кожи…

Старый индеец попытался было воспользоваться этой минутой, чтобы сбежать, но Билли Мейф вновь дернул лассо, и полузадушенному бедняге только и осталось что икать, высовывая язык, это еще более увеличивало веселость его преследователей.

После взрыва одобрительных возгласов в толпе наступило глубокое молчание. Началась борьба – отчаянная, беспощадная, исходом которой должна была стать смерть одного из противников.

Верный своей тактике, Бессребреник со свойственной ему решимостью предупредил нападение Серого Медведя и нанес первый удар.

В эту минуту миссис Клавдия, стоявшая шагах в тридцати, почувствовала, что кто-то тихонько тронул ее за руку.

Она обернулась, изумленная и несколько рассерженная такой бесцеремонностью, но, узнав Боба и одного из его помощников, – в Америке не говорят «слуг», – которые остались верны ему, спросила:

– Что такое?

– Телеграмма… очень важная… неотложная… просят прочесть немедленно.

Сильно запыхавшийся от бега Боб подал телеграмму.

Миссис Клавдия намеревалась распечатать ее, как раздался крик – рев быка, оглушенного обухом мясника.

Бессребреник сделал ложный выпад, и в тот миг, когда противник готовился отразить его, джентльмен с необычайной ловкостью, опершись на левую ногу, перегнулся вперед и угостил гиганта таким боксом, на который способны только французы.

Удар пришелся под самую ложечку.

Серый Медведь, отступив на три шага, взревел по-звериному, казалось, вся его грузная масса содрогнулась от удара.

Миссис Клавдия улыбнулась, несколько успокоенная, затем, вспомнив о телеграмме, распечатала ее и прежде всего взглянула на подпись. Она прочла: «Джим Сильвер». «Что ему нужно?» – подумала миссис Остин.

Серый Медведь два или три раза вдохнул воздух и проворчал:

– Тартейфель!..

При этом возгласе, откровенно германского происхождения, лицо Бессребреника исказилось ненавистью, он воскликнул по-французски:

– Так ты немец… пруссак!

– Да!.. Сын одного из тех, которые сжигали ваши города, щенки!..

Он произнес эти слова отрывисто, будто выталкивая их.

Миссис Клавдия вторично перевела глаза на телеграмму. В последней было всего несколько строк, кратких, но таких красноречивых:

«Одинокий, без семьи, полный хозяин своего положения и богатства, я люблю только вас и прошу вас согласиться выйти за меня замуж. Примите мой миллиард. Будьте королевой серебра и нефти. Оставьте Бессребреника. Ему несдобровать. У него есть враги, от которых его не спасет никакая человеческая сила.

Искренно преданный и уважающий вас Джим Сильвер».

И ту минуту, как изумленная миссис Клавдия пробегала депешу, Бессребреник крикнул:

– Негодяй, кто оскорбляет побежденных!

И в тот же миг кулак, словно прикрепленный к стальной пружине, въехал в челюсть Медведя.

Брызнула кровь, и из изуродованной пасти послышалось смешанное со стонами невнятное бормотанье. Но Серый Медведь не отступил, напротив, он стал нападать с удвоенной яростью.

Бессребреник продолжал свысока улыбаться, и его бледное лицо только слегка зарумянилось.

Миссис Клавдия, страстная любительница всякого рода спорта, в восторге смотрела на борьбу и ощущала сильное желание ободрить своего компаньона.

Ей вспомнилась телеграмма, которую она нервно комкала в руке.

«Да, – рассуждала она. – Миллиарды… Стать королевой серебра… Женой Джима Сильвера!.. Тогда все будет возможно, окажутся осуществимы самые несбыточные мечты, самые сумасбродные фантазии… Здесь – этот странный незнакомец смущает, беспокоит и увлекает меня… Там – миллионер, который, без сомнения, любит меня и обеспечит мне самое завидное существование… Джим Сильвер… Бессребреник!»

Ужасные крики отвлекли ее от размышлений, заставивших ее на минуту позабыть о борьбе между Бессребреником и Серым Медведем.

Бессребреник осыпал градом ударов противника, который и так уже смотрел одним глазом. Скоро кулак, твердый, как камень, опустился на второй глаз, и на лице образовалась пара темных очков.

Ослепленный, задыхающийся, Серый Медведь потерял равновесие и растянулся во всю длину, хрипя:

– Собака-француз!.. Мы еще встретимся. Сюда, товарищи!.. Отомстите за меня!

Победа Бессребреника пробудила невероятную ярость и ненависть дикой толпы, среди которой было немало ковбоев, носивших на себе следы пинков, полученных от Бессребреника, когда они собирались взломать несгораемый сундук.

Частью мстя за хрипевшего товарища, частью из злобы на храбреца, которого каждый из них в отдельности боялся, они устремились к нему, крича:

– Смерть ему!.. Смерть!

Нападение грубой, необузданной толпы было столь неожиданно и скоротечно, что Бессребреник не успел приготовиться к натиску.

Ему оставалось только спасаться бегством, но самолюбие и презрение к смерти не допускали подобной мысли. Человек шестьдесят бросились на него, словно стая волков.

Первые упали от ударов, которыми он встретил их. Но остальные взяли его в кольцо, да так, что он не мог пошевелиться. Со всех сторон его теснили плечи и цепкие руки. Стараясь стряхнуть их, он упал.

Миссис Клавдия смотрела глазами, полными ужаса, не способная ни крикнуть, ни пошевелиться. Она увидала, как Бессребреника связали ремнем и потащили. Он был бледен, как труп, и, казалось, потерял сознание. Билли Нейф, не выпуская индейца, сделал петлю на другом конце лассо

Добавить цитату