— Проходи, Аня! — зашаркала какими-то разношенными тапками на кухню.
И это Нина, веселая шатенка с копной вьющихся волос, без единой сединки, сияющие голубые глазищи, которая в свои пятьдесят с небольшим выглядела максимум на сорок. Я даже не могла из себя выдавить просто — Здравствуй! — становился ком в горле.
Устроились на кухне, возле пустого, чистого стола, молчали, только Нина все сметала ладонью со столешницы какие-то невидимые глазу крошки. Наконец, она прервала молчание.
— Я знаю, Аня, ты не виновата, мне уже сказали, что видели, как ты шла на подстанцию, а Коля уезжал. Тебя с ним не было. Но Коля ничего не передавал тебе для меня? Скажи, Аня!
— Нет, Нина, ничего не передавал. Но ты так не волнуйся, может, все ещё образуется, найдется Коля, мало ли что у него могло случиться, а ты так рвешь себе сердце. Успокойся.
Я осторожно просмотрела ауру и сознание Нины, хорошо, мои приобретенные способности остались со мной, как и обещал неведомый голос из ниоткуда. Все было серым, как в клубящиеся мутном тумане. Сознание просто отключило все мыслительные способности, только где-то вдали смутно угадывалась бредущая в холодную муть фигура. Чтобы вытащить Нину из этого, нужна какая-нибудь сильная эмоциональная встряска. Пока я ничего не могла придумать. Нина меж тем продолжила монотонно говорить.
— Я знаю, мой Коля жив, просто его нет в этом мире…
Это просто резануло меня по сердцу, и я не выдержала, крикнула.
— Нина, хватит! Посмотри на меня!
Она покорно перевела свой взгляд на меня. Потом в глазах у нее мелькнуло удивление.
— Аня? А ты чего и изменилась вдруг? Прическа другая, да и выглядишь совсем молодой, и уши вон проколола, серьги у тебя красивые.
Нина встала, быстро подошла ко мне, взялась рукой за мою серьгу, потом так радостно улыбнулась.
— Коленьки моего тепло от этой сережки идёт.
Я замерла, не веря своим глазам и ушам — она, что, видит меня настоящую?
И даже серьги? А ведь никто ничего про них не говорил, с кем я сегодня встречалась. Хотя должны, серьги весьма приметные и дорогие — удлиненный каскад из небольших бриллиантов. Тем более, я серьги никогда не носила, и уши были не проколоты. Обзавелась я этим дополнением ещё в Валенте, когда собиралась первый раз в театр. Очень уж подходили серьги к моему гарнитуру. Вот и проколола. А Нина их видит, несмотря на уверения "голоса", что никто ничего не заметит. И верно, в этих серьгах стоит Колина охранка. И это она видит. А может, ну ее, расскажу все, как есть? В крайнем случае, сотру это из ее памяти. Но "голос" этот допытаю, что это было. А, была-не была, расскажу!
И я приступила к рассказу. Нина слушала внимательно, задавала вопросы, вполне разумные, вскипятила чайник, достала что-то сладкое, разлила чай. И вовремя, кстати — от долгого говорения у меня уже першило в горле. Наконец, я закончила свой рассказ на том моменте, когда я проснулась на Земле.
Нина спокойно отпила чая, потом спросила.
— И что ты теперь намерена делать?
Пришлось рассказать и о беременности, и о таинственном "голосе" и даже про измену Сергея и про то, что я подала на развод. И то, что буду все это время готовиться к новому переносу — искать и скачивать любую полезную там инфу, закупать малогабаритные и необходимые там вещи. Денег у меня не так чтобы много, да и зарплата… Обнять и плакать, короче. Наверное, продам квартиру, разделю основную часть между детьми, а на остальное буду покупать. У меня ещё есть родительская однушка, проживу я там эти восемь месяцев.
Нина решительно перебила мои разглагольствования.
— Что от своего никчемушника решила избавиться — это ты молодец, правильно делаешь! Но только есть ещё и наша с Колей квартира и дача. Мы это быстро продадим, сезон покупок ещё вовсю идёт. И на все эти деньги будем покупать!
Увидев мое вытянувшееся лицо, она весело хмыкнула.
— Не думаешь же ты, что я теперь от тебя отстану? Нет уж, сестричка, хоть чучелом, хоть тушкой, но я с тобой! И пусть только попробуют меня не пропустить! Это мироздание и так мне должно за все! И Гришенька и Коля…
Голос у Нины сорвался, но она быстро справилась с собой. И теперь я вновь видела свою сестру — энергичную, решительную, собранную. Она выходила на тропу войны с мирозданием за своего ребенка! Я даже не стала лезть в ее сознание — и так было понятно, никакого сумасшествия там нет и в помине. Она выслушала, приняла информацию к сведению, проанализировала ее, и приняла решение. Теперь ее с этой дороги и танком не свернешь.
Уходила я от Нины с облегчением в душе. Сестра увидела цель — перейти вместе со мной и найти своего сына, так что медленного умирания больше не предвидится. Я обещала, что завтра с ней обязательно увижусь и расскажу, что мне удастся сегодня узнать. А для себя я решила, что вырву у этого разума мирового разрешение на перенос сестры вместе со мной. Шантажом, угрозами, любым способом, но я уже не могу оставить ее здесь.
А теперь мне надо навестить дочь Рахмона, Гулю, и посмотреть на малыша. Я не пробовала лечить лейкозы, да и прочие опухолевые заболевания, в Валенте мне такого не встречались, а на Земле это не работа скорой. Но попробовать-то можно?
В доме у Гули царствовала болезнь. Тихо ходили домашние, мама ребенка едва сдерживала рыдания, отец малыша прятал покрасневшие глаза. Малыш лежал в постели — прозрачный, худенький, с огромными глазами на бледном личике. В выписке, которую подала мне Гуля, однозначно было написано — острый лейкоз. Ремиссии достичь не удалось… да, прогноз крайне неблагоприятный, так что вариантов тут нет, надо пробовать лечить той самой магией.
Без малого два часа я провела у постели малыша — входила и выходила Гуля, Амин, отец ребенка, принес чай и сладости, что было к месту, я все сидела, всматриваясь в организм ребенка и стараясь скорректировать пролиферативные процессы в красном костном мозгу. С большим трудом удалось остановить генез больных клеток. Больше они не будут поступать в кровь малыша. На сегодня это все, что я смогла сделать для ребенка. Ну, ещё немного поддержала жизненные силы своей магией. Сегодня — завтра он будет чувствовать себя немного лучше, возможно, улучшится пищеварение — съеденная пища будет усваиваться, а не покидать организм ребенка сразу же. Завтра я приду вновь, по мановению волшебной палочки излечение не наступит. Не стала совсем обнадеживать родителей, сказала