— Пожалуйста, прости меня, — сказала она. — Ты все делаешь чудесно. Я просто ревную, вот и все.
Плечо мое намокло от ее слез.
— Понимаю, — сказал я, прижимая ее к себе. — Все в порядке.
Я ждал, что напряжение, сковавшее мое тело, ослабнет, однако этого не произошло. Я был насторожен. Меня обуревали подозрения.
Из душа она прошла в спальню, вытирая полотенцем короткие волосы. Я сидел на кровати, пытаясь досмотреть окончание игры. Мне вдруг пришло в голову, что прежде Джулия душ на ночь не принимала — только по утрам, перед работой. Теперь она, приходя домой, нередко направлялась прямиком в душ, даже не поздоровавшись с детьми.
— Как прошла твоя презентация? — спросил я, выключая телевизор.
— Что?
— Презентация. У тебя же сегодня была презентация.
— Ну да. Мы ее провели. Когда техника наконец заработала, все пошло хорошо. У меня есть запись. Хочешь посмотреть?
Я удивился. Пожал плечами.
— Да, конечно.
— Мне действительно хочется узнать твое мнение, Джек.
Я отметил покровительственные нотки у нее в голосе. Я смотрел, как она вставляет диск в плеер, как возвращается к постели, чтобы устроиться в ней рядом со мной. Все очень уютно, как в прежние времена. Все еще чувствуя себя неспокойно, я обнял ее.
— Ну вот, поехали, — сказала она, указывая на экран.
Замелькали черно-белые полосы, потом появилось изображение. Джулия находилась в просторной лаборатории, обставленной как операционная. На металлическом столе на колесах лежал мужчина, к руке его была подведена трубка для внутривенных вливаний, рядом стоял анестезиолог. Над столом висела круглая металлическая пластина метров двух в диаметре. Вокруг стояло множество мониторов. На переднем плане вглядывалась в один из них Джулия. Рядом с ней застыл видеотехник.
— Ужас что такое, — говорила она, указывая на монитор. — Откуда эти помехи? Я не могу показывать инвесторам изображение такого качества. С Марса и то лучше картинки приходят. Сделайте что-нибудь.
Джулия, лежавшая рядом со мной на кровати, сказала:
— Я и не знала, что они все это записывают. Это еще до начала презентации. Перемотай вперед.
Я нажал кнопку на пульте, подождал несколько секунд и снова включил воспроизведение. На экране вновь появилась Джулия, теперь она стояла перед металлическим столом.
— Привет всем, — улыбаясь в камеру, сказала она. — Я Джулия Форман из «Ксимос текнолоджи». Мы собираемся продемонстрировать вам нашу самую новаторскую разработку. Рядом со мной лежит на столе наш испытатель, Питер Моррис. Через несколько мгновений мы с небывалой доселе легкостью заглянем в его сердце и кровеносные сосуды.
Она пошла вокруг стола, продолжая говорить на ходу:
— В отличие от катетеризации сердца наша процедура стопроцентно безопасна. И опять-таки в отличие от катетеризации мы способны заглянуть в любой уголок тела, в какие угодно сосуды, все равно — большие или малые. Мы можем сделать это, потому что видеокамера, которую мы вводим в сосуд, меньше, чем красные кровяные тельца. Намного меньше.
Компания «Ксимос текнолоджи» способна производить эти камеры в любых количествах — быстро и дешево. На острие карандаша могут поместиться тысячи наших камер. А мы способны производить килограмм видеокамер в час.
Уверена, что вы могли воспринять сказанное мной скептически. Мы сознаем, что нанотехнология уже давала обещания, сдержать которые так и не смогла. Как известно, проблема заключалась в том, что ученые сумели спроектировать устройства молекулярных размеров, но не могли изготавливать их. «Ксимос текнолоджи» эту проблему разрешила.
До меня вдруг дошло, о чем она говорит.
— Как? — спросил я, садясь в постели. — Ты шутишь? Если это правда, вы сделали поразительный шаг, настоящий технологический прорыв, а значит…
— Это правда, — спокойно ответила Джулия. — Мы уже приступили к производству в Неваде.
Она улыбнулась, наслаждаясь моей реакцией. Экранная Джулия тем временем продолжала:
— Одна из камер «Ксимос» находится у нас под электронным микроскопом, вон там, — она указала на экран. — Сейчас вы увидите ее рядом с красной кровяной клеткой.
Изображение стало черно-белым. Я увидел тонкий зонд, подталкивающий нечто, похожее на крохотного головоногого моллюска с заостренным носиком и развевающимися сзади волоконцами. Красная кровяная клетка превосходила его размером раз в десять.
— Наша камера имеет в длину одну миллиардную долю миллиметра, — сказала Джулия. — Изображение регистрируется носовой ее частью. Хвостовые микроканалы обеспечивают стабилизацию, примерно так же, как хвост бумажного змея. Но они могут также и создавать движущую силу. Джерри, поверните камеру так, чтобы мы увидели нос. Хорошо, вот так. Спасибо. Итак, видите, спереди, в самом центре, находится углубление? Это миниатюрный детектор фотонов, а окружающая его область биолюминесцентна, она обеспечивает подсветку того, что находится перед камерой. В носовой части находится также довольно сложная цепочка спиральных молекул. Это запатентованный нами аденозинтрифосфатный усилительный каскад. Его можно назвать примитивным мозгом, управляющим поведением камеры.
— А где линзы? — спросил я.
— Линз нет.
— Какая же это камера — без линз?
— Я думала, ты в курсе, — ответила она. — Ты сам отвечал за эту часть работы.
— Я?
— Ну да. «Ксимос» подрядила твою группу писать алгоритмы для управления сетью частиц.
— Так ваши камеры связаны в сеть? Все эти крохи поддерживают связь друг с другом?
— Да. В общем-то, это подобие роя.
Она все еще улыбалась, очень довольная моей реакцией.
— Рой…
Я задумался. Конечно, моя группа написала множество программ для управления стаями агентов, взяв за образец поведение пчелиного роя. При столкновении с новыми, неожиданными условиями такие программы не отказывают, они просто как бы обтекают препятствие и продолжают работать дальше.
Однако работа наших программ сводилась к созданию виртуальных агентов в памяти компьютера. Джулия же создала реальных агентов, работавших в реальном мире. И я не понимал, как можно было приспособить наши программы к тому, что сделала она.
— Мы использовали их для образования структуры, — сказала она. — Программа создает структуру роя.
Ну конечно. Очевидно же, что отдельная молекулярная камера изображения зарегистрировать не может. Стало быть, изображение должно создаваться миллионами одновременно работающих камер. А это значит, что «Ксимос» соорудила аналог…
— Вы создали глаз.
— Вроде того.
— Но где же источник света?
— Биолюминесцентный периметр. Смотри.
Тем временем экранная Джулия изящно повернулась, указывая на систему внутривенного вливания, и извлекла из ближайшего контейнера со льдом шприц.
— Этот шприц, — сказала она, — содержит примерно двадцать миллионов камер, помещенных в изотоническую соляную взвесь. В данный момент их поведение ничем не примечательно. Однако в потоке крови они нагреются и собьются в стаю, имеющую форму сферы. По сути дела, эти частицы воссоздадут глаз. Передаваемое изображение будет составлено миллионами фотонных детекторов. Точно так же глаз человека создает изображение с помощью колбочек и палочек.
Джулия подала сигнал, плоская антенна начала опускаться, потом замерла в нескольких сантиметрах над испытателем.
— Эта антенна поставляет камерам энергию и принимает изображение, — сказала Джулия.
Она надела на шприц иглу и воткнула ее в резиновую пробку системы внутривенного вливания.
— Начали.
Быстро вдавив шток шприца, Джулия выдернула иглу.
— Обычно надо подождать секунд десять,