Если рассуждать рационально, то я каким-то загадочным образом попал в Советский Союз бог знает какого года и сейчас нахожусь на призывном пункте⁈ Я перенесся во времени или в какую-то альтернативную реальность? Ни черта не понятно, зато очень интересно. Это что, такой второй шанс, что ли?
Так, в каком году меня на срочную службу загребли? Кажется, это было лето тысяча девятьсот восемьдесят пятого… Я тогда вообще не желал становиться военным и если бы мне кто-то тогда сказал, что я застряну в вооруженных силах на тридцать лет, я бы от души посмеялся. А поди ж ты как получилось…
Вдруг дверь стоматологического кабинета открылась и оттуда выглянула молодая симпатичная девушка, лет двадцати пяти, не больше. Невысокий рост, густые темные волосы, собраны в конский хвост на затылке, зеленые глаза. Хитрое выражение лица. Короткий халатик. В руке у нее была медицинская карта с торчащими вразнобой страницами. Взгляд выхватывал все это отдельными кусками, как мозаика.
— Громов кто? — громко крикнула она, покрутив головой по сторонам.
— Я!
Она смерила меня недовольным взглядом, затем спросила:
— Чего не заходим? Вас тут семьдесят человек еще!
Нерешительно поднявшись с деревянной лавки, я шагнул к ней. Невольно обратил внимание на ее фигуру — а ничего так! Это произошло машинально, само собой.
Когда дверь закрылась, первым делом я увидел стоматологическое кресло. Но не белоснежное, аккуратное и изящное, какие были в частных зубных клиниках, а что-то совсем древнее и уродливое, больше похожее на дыбу инквизитора. Грубая потрескавшаяся кожа, подставка для ног… Сверху висел продолговатый ящик со стеклом, все это напоминало прожектор. На столе стоял разборный макет человеческой челюсти и какие-то карточки… Ужас какой-то! А в воздухе витал запах, будто тут кого-то препарировали.
У меня душа ушла в пятки. Я никогда и никого не боялся, бился с террористами, не боялся проливать кровь тех, кто представлял угрозу для мирных жителей. А вот стоматологов я боялся до жути! Наверняка, я не один такой…
Ну ладно, хоть девочка симпатичная… Хоть что-то хорошее! Но когда я взглянул правее, то увидел, что молодая врачиха сидела только на приеме документов, а все зубные дела ей были до лампочки.
Зато из-за колыхавшихся на ветру шторок ведущих в соседнее помещение, вышел огромный верзила под два метра ростом и могучими ручищами. Такому впору отбойный молоток, а не стоматологический инструмент. В толстых как сосиски пальцах, здоровяк держал инструмент поразительно похожий на гвоздодер. Вроде щипцы, но почему такие большие?
— Ну что, парень? — басом прогудел он, закатывая рукава. — Зубы удалять будем?
Я невольно сглотнул, а врач рассмеялся.
— Спокойно, воин! Шучу я! Садись на кресло!
В прошлом с зубами у меня было не очень. Конечно, самые проблемные места я держал под контролем, а вот бегать и делать всякие чистки и отбеливания — уж извольте, не мое. Тоже самое касалось врачей, косметологов и прочих массажистов.
Оно ж как, вот к примеру, если у женщины треснет губа и появится небольшой фрагмент омертвевшей кожи, то последуют процедуры вроде всяких масок, масел, увлажнений и тому подобной чепухи… А у мужика просто — отодрал и съел! Все!
Нерешительно шагнул к креслу — от одного только вида душа в пятки уходила — ну точно, на таких в средневековье инквизиторы ведьм четвертовали! Но я-то воин опытный, силой воли держать себя в руках умею…
Сел на жесткое кожаное кресло, а сам невольно ощупал языком зубы — вроде с ними все хорошо. Дыр не обнаружено.
Верзила подошел ближе, врубил свой прожектор, отчего мне пришлось зажмуриться. По характерному металлическому лязгу услышал, как тот перебирает в лотке свой инструмент. Бросив туда быстрый взгляд, я увидел в нем набор садиста, преимущественно из металла. И все это было залито дезинфицирующим раствором.
— Чего ждем, открывай рот! — прогудел тот, склоняясь надо мной,
Ну и я открыл.
Он сунул мне в рот что-то холодное, пахнущее дезинфекцией. Вот так окуни инструмент в хлороформ и можно спать как убитый. А ну как, боль во сне чувствуется?
— Хм… Хм! Неплохо! — бубнил тот, ковыряя то один, то другой зуб. Затем окончив этот не самый приятный процесс, отложил инструмент в сторону и повернулся к медсестре. — Танечка, запишите. Все в норме, явных проблем я не вижу.
Девушка в халатике зашуршала бумагой, потом принялась искать ручку.
— Я могу встать?
— Угу… — прогудел верзила. Кажется, врачу стало скучно — наверняка, с такими габаритами и физическими данными ему так и хотелось выдрать пару челюстей.
Еще с минуту я ждал, пока Таня запишет в мою медицинскую карту заключение врача стоматолога. Бахнула печать. Затем повернулась ко мне, сунула карту в руки и сухо улыбнулась.
— Свободен! Зови следующего!
Вышел, увидел у стены слегка побледневшего Женьку Смирнова. Заметив мое появление, тот поинтересовался. — Ну как?
— Сойдет… Твоя очередь! — Почему-то я только сейчас обратил внимание, что и голос у меня был совсем не таким, к какому я привык. Но все же это был мой голос.
Тот тяжко вздохнул, посмотрел на собирающуюся за ним очередь и произнес:
— Ну что, я пошел?
Неудивительно, стоматологов боялись все, без исключения, а особенно страшную и ужасную бор-машину. Достаточно вспомнить фрагмент из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где стоматолог Антон Семенович Шпак сверлил больному пациенту зуб. У того рука дергалась, будто ему там крупнокалиберным перфоратором карьер долбят.
Следующей дверью был кабинет психиатра. Ну, судя по табличке.
Там было на удивление тихо, пахло какими-то цветами.
За столом сидела уже пожилая дама, возрастом около пятидесяти и что-то неторопливо писала в журнале. Я молча зашел, положил перед ней медицинскую карточку. Обратил внимание, что рядом на столе стоит огромный темно-зеленый фикус с мясистыми листьями, а на стволе кто-то прилепил три куска желтой жвачки. Вроде в СССР это был дефицит.
Сел на стул. И тишина.
Она молчит и пишет, ну а я просто молчу. Одновременно прокручиваю в голове, как оно было в прошлый раз. Но почему-то совсем не помню, вот хоть убей. Стоматолога я тоже не помнил.
Она закончила писать, тяжко вздохнула и подняла на меня усталые глаза.
— Служить хочешь? — спросила женщина.
Ну, а что ей ответить? Раз я уже на медкомиссии призывного пункта, значит, других вариантов не осталось. Хотя, помниться в прошлом, я служить, как раз таки не хотел. А вот сейчас мнение было другое.
— Хочу!
Помнится, в прошлый раз я ответил не сразу.