– Свободный человек сам решает, когда нести ложку в рот и что в нее положить, – ворчливо отозвался Сигват. После ухода Вестима он старался взять себя в руки и принять учтивый вид. – А если он доверяет это другим, то чего и дивиться, если в ложке окажется кусок… кое-что невкусное.
– В делах войны Святославу можно доверять, – заверил Шигберн. – Он еще так молод, но у него за спиной столько побед! Древляне, волыняне, другие южные племена. Боги любят его. Он обретет славу, и всякий, кто последует за его стягом, войдет за ним и в Валгаллу.
– Я не желаю, чтобы меня тащили в Валгаллу на веревке! – Сигват опять начал злиться. – Я не баран! Я равен ему родом, а если не равен положением, то это не моя вина и не моего отца! – Он бросил взгляд на Сванхейд, в котором мелькнуло осуждение. – Ингвар захватил Киев благодаря своей женитьбе – так чего он не удовлетворился этим! Если бы он оставил Гарды братьям, как сделал бы всякий разумный человек…
– Хватит об этом, Сигват! – Сванхейд нахмурилась и подняла руку, унимая его. – Прошлого не переменишь.
– Хорошо. Пусть. Мы не изменим прошлое, но пока еще, слава богам, в наших руках достойно устроить свое будущее. Самим, так, как нравится нам, а не какому-то… удальцу, которого мы не видели в лицо уже двенадцать лет.
– И как же тебе нравится? – не без вызова полюбопытствовал Бер.
– Мы все с вами – один род. – Сигват посмотрел на него и на Сванхейд. – Нас здесь осталось не так много. Но у нас есть поддержка. Мои родичи по матери – разумные люди, – он взглянул на Храбровита, – да и другие тоже понимают, как нужно защищать свою волю.
– Дань мы платим, такой ряд положен, – кивнул Храбровит. – Но чтобы сынов своих куда попало посылать, такого уговору не было у нас. Где та Ока, на кой леший она нам сдалась? Сгубят там парней, вот и весь сказ! Почем я знаю, что он за князь? Мы ему дань даем – а он нам что? Верно боярин говорит – за холопов нас держат.
– Тебя, госпожа, уважают везде, – снова обратился к Сванхейд Сигват. – И словене, и варяги. И в Свеаланде, и в других краях. Даже Святослав тебя уважает. Если мы все будем держаться вместе, то нас не так-то легко будет принудить ни к чему, что нам не нравится. Но спасение наше в одном – в единстве.
– Чтобы иметь единство в делах, нужно иметь единство в мыслях, – заметила Сванхейд. – А ты, я смотрю…
– Нам легче будет прийти к единству в мыслях, если мы поймем, что в этом наше спасение. А уж тогда, если Святослав будет знать, что все люди в Гардах заодно и знают свои права… Ему придется говорить с нами по-другому! И не принуждать нас, как рабов, грозя отнять последнюю корку…
– Сигват, чего ты хочешь? – Сванхейд уже устала от этой беседы. – Говори прямо, я бестолковая старая женщина…
– Я хочу того же, что уже получали другие знатные люди в схожем положении. Скажи-ка, родич, – вдруг обратился Сигват к Беру. – у твоей матери ведь были сестры?
– Само собой. – Бер так удивился от перемены разговора, что не сразу нашелся с ответом. – Две… нет, три. Одна сводная. Самая старшая – от другого отца. Которая боярыня будгощская.
– Она нам сейчас не нужна. Назови-ка мне родных сестер твоей матери.
– Эльга, княгиня киевская. И Володея, княгиня черниговская.
– А когда она вышла замуж, ее муж уже был черниговским князем?
– Да… нет! Когда она выходила замуж, он был воеводой. Посадником. А князем Грозничар стал между первым и вторым походом на греков.
– Как ты мыслишь – почему? – Сигват склонил голову набок.
– М-мм, этого я не знаю точно. – Бер взглядом попросил помощи у Сванхейд.
Мальфрид могла бы оказать ему эту помощь, но ее никто спросить не догадывался.
– Я сам скажу тебе. Для нового похода на греков Ингвару были очень нужны союзники. Люди, способные дать войско. И он знал, чем покупать любовь и доверие. Он признал за Грозничаром звание князя, тем более что тот был его свояком. И они собрали хорошее войско, так что для победы им не пришлось идти дальше Дуная. Разве Ингвар глупо поступил? Он получил огромную добычу и прочие выгоды без единого сражения! Не потеряв в бою ни одного человека! Святослав умно сделал бы, если бы пошел тропой своего отца. И ты, госпожа, как его бабка, женщина королевского рода… – Сигват остановился перевести дух, – ты, которой он обязан своим положением князя… всего этого, – он обвел рукой вокруг себя, – а не одного только Киева, как было бы справедливее… Ты могла бы дать ему мудрый совет.
Сванхейд подумала, пытаясь понять, в чем этот совет должен заключаться.
– У Святослав же есть сестра? – Она посмотрела на Мальфрид как наиболее осведомленную в этих делах.
Все прочие тоже повернулись к девушке.
– Есть. Браня. Бранеслава. Ей сейчас должно быть… – Мальфрид прикинула, сколько времени прошло, – лет двенадцать. Она родилась в год после войны со смолянами. И за год до Ингоревой смерти.
– Сигват, уж не сватаешься ли ты за эту девочку? – Сванхейд недоверчиво покачала головой.
– Так далеко я не заходил… – Тот был озадачен; похоже, он и не знал, что у Святослава имеется сестра.
– Ну а куда же ты заходил? – нетерпеливо спросил Бер.
– Мы достигли бы цели, если бы ты, госпожа, отдала в жены моему сыну вот эту девушку. – Сигват указал на Мальфрид.
Та слегка вздрогнула от неожиданности, но тут же вспомнила поединок купальским вечером. Крик толпы, Добро́та, задницей вверх висящий в руках у Дедича… Искаженное от усилия, покрасневшее лицо жреца, вздувшиеся мышцы плеча…
Приоткрыв рот, она взглянула на Бера, и тот сам все вспомнил.
– Вот почему вы бились за нее на Купалиях! – воскликнул Бер. – Ты уже тогда все это придумал, да?
– Но от Святослава не было ж еще вестей! – удивился Шигберн.
– К чему дело-то идет, было ясно, – заметил Бергтор.
– Послушай меня, госпожа! – Сигват повысил голос. – Да, я давно понял: рано или поздно нам придется биться за свою свободу. Если ты отдашь внучку за моего сына, мы вновь станем одним родом, и всем будет ясно: мы ценим свое единство, свои старинные права и не намерены никому их уступать!
Никто ему не ответил. Трудно было что-то возразить против уважения к своему роду и правам, и в то же время Мальфрид ясно видела по лицам Сванхейд, Бера, Шигберна и даже Торкиля, что среди них нет сторонников этого брака.
– Сейчас нет смысла обсуждать ее замужество, – сказала Сванхейд. – Мальфрид – невеста Волха и не сможет выйти