– Бедняжка Кузу, – причмокнула губами мадам Хинтара, – Никак не может согреться!
– Что это за ходячий укроп? – спросил я.
– Стиполус активный, водится на востоке, в засушливых районах. Если вода уходит, стиполус отправляется на поиски нового оазиса.
– То есть он из пустыни? – нахмурился я. – Из Храххны?
– Сэр Алви, голубчик, вы мне допрос устраиваете? Я привезла его с родины моей матери. Город Шараам стоит среди пустынь, но до Храххны от него очень далеко.
«Врёт. Зачем?..»
Тем временем поисковый порошок покрутился над головой мадам, словно проверял вульгарный шарфик, и вылетел прочь. Значит, здесь не было опасности и наблюдателя. Как и вкуса.
– Велите слугам сильнее растопить печь, – сказал я.
«Можете прыгнуть внутрь, точно согреетесь!»
– Увидимся на ужине, голубчик! – пропела вслед мадам.
Надеюсь, мама с тоски не привезла сюда фургон мошенников и бочку прилипал…
* * *
Нет, таковых поисковый порошок не обнаружил. Когда я вновь оказался у входных дверей, дворецкий, похожий на подтянутого бобра в ливрее, вежливо посторонился. Вихри порошка вздыбились на подносе, куда обычно кладут почту. Брызнули фиолетовым фонтаном и понеслись куда-то вниз – к плинтусу. Я бросился туда и, не касаясь, поднял с пола конверт. Порошок продолжал сверкать вокруг.
Конверт был маленький. Неприметный. Плохо запечатанный – с одного угла топорщился отклеенный край. «Мисс Шинарихасса» – значилось на конверте так бледно, что поначалу показалось, будто надписи не было.
Дворецкий приблизился ко мне.
– Сэр…
– Что за госпожа Шинарихасса? – спросил я в лоб. – Горничная? Служанка? Экономка?
Дворецкий с достоинством ответил:
– Таких у нас нет, сэр Алварин. Со всем уважением.
– Да хоть и без уважения, – пробормотал я. – Тогда как изволите это понимать?
– Видимо, ошибка на почте, сэр. Уже поздно. Завтра же с самого утра я велю кому-либо из слуг вернуть письмо и разобраться.
Разглядев конверт через перигей, позволяющий видеть магическим зрением, я не обнаружил на находке ни капли магии. Однако заявил:
– На почту я наведаюсь сам. Обратного адресата нет, значит, отправили отсюда, кто-то из местных. А теперь, как вас, любезный?
– Фергюсон, сэр, Эдвард Фергюсон.
Недолго думая я вскрыл конверт ножичком. Дворецкий в ужасе воскликнул:
– Что вы, сэр, чужое письмо! Никак нельзя!
– Всё равно надорванМне можно. Всё равно надорван, – буркнул я и уставился с недоумением внутрь конверта.
Он был пуст.
– Как странно, – пробормотал дворецкий.
И вдруг рядом стоящий лакей – тот, который первым нашёл меня в лесу, – заметил:
– Ни буквочки. А давеча Летти, служанка, что чистит золу, обнаружила в камине горстку букв…
– Букв? – удивился я. – Остатки на сожжённой бумаге?
– Нет, просто буквы из пепла, – сказал дворецкий. – Отдельные, словно из печатной машинки. Но они рассыпались в обычный пепел, когда Летти при мне поворошила их кочергой.
– А магия в них была? – навострил уши я.
– Простите, сэр, среди нас нет магов, – покраснел дворецкий.
«Боже, дыра какая, ни одного мага…»
– Я тоже видела буквы, – вдруг из-за плеча пробормотала мама. – Сегодня, как раз перед твоим приездом. В камине. Думала, мне показалось.
И тут же я явственно прочитал её догадку: мистические буквы высыпались из этого конверта. Мама покраснела и отмела идею, как глупую, а я придержал в уме.
– Интересная у вас тут корреспонденция! – Я цокнул языком. – А ты, мама, велела мне не приезжать! Сама хотела поразвлечься мистикой и цирком с лошадьми?
– Какими лошадьми? – моргнула мама.
– Теми, которые гадают на всём, что движется, – заметил я. – Что изображали «показавшиеся» буквы?
– Ничего… – моргнула мама.
– Летти неграмотная, но, как по мне, там была полная белиберда, – вставил дворецкий.
Дверной колокольчик неистово зазвонил. Дворецкий подошёл к двери. С запахом мороза и волнения в холл ворвалась метель и та самая сестра пседооборотня в одном лишь тёплом платье.
– Простите, – выдохнула она и упала в обморок.
Прямо мне в руки. Как мило…
Глава 4
Агнес
Господин ректор изволил задержаться в дороге, поэтому вчера мы с ним так и не встретились. Зато я сделала выводы: в Розендорф он не торопился. Ведь мог проложить координаты портала прямо в замок. Он не стеснён в средствах. Но не захотел… Интересно, почему? С матушкой у него так же непросто, как и с отцом? Газеты не врут?
Размышляя об этом, я дёрнула на себя дверь почты. Та открылась со скрипом и звоном колокольчика. Небольшое помещение с серо-голубыми стенами и скучными полками сегодня для разнообразия украшал скандал.
Старший почтмейстер, упитанный настолько, что на форменном сюртуке чудом держались золочёные пуговицы, размахивал кулаками и орал. Его пышные усы вздымались, как ельник в ураган.
– Как ты посмел, дурья твоя башка, снести письмо не тому адресату?! И куда! В замок! Самой… Самому…
Глаза почтмейстера налились – вот-вот выпадут, физиономия раскраснелась, как у карпа на сковородке. Приземистый парнишка с лицом широким и простодушным, с носом, похожим на прилепленную сверху картошку, забился в угол и бормотал:
– Простите, мистер Вапсель, но я отнёс тому, кому надо, по адресу… как было указано…
На всё это с ужасом взирали две пожилые дамы с соседней улицы, а второй почтальон постарше с лицом узким и острым, готовый ловить брызги конфликта, как пёс сладкую косточку, наслаждался.
– Не ври! Признай ошибку! – требовал почтмейстер. – И так, и так уволю!
Паренёк тронул нос, обиженно выпятил нижнюю губу и выпалил:
– Я внимательно читал! Как есть был указан на конверте замок. А буквы все с наклоном вправо и круглыми хвостиками, у нас так не пишут…
Почтмейстер замахнулся.
– Он не врёт, – не выдержала я. – Прекратите!
Все обернулись. И вдруг справа от себя, чуть позади я услышала знакомый голос:
– Он действительно не врёт.
Сэр Алви собственной персоной. Золотые кудри выглядели ярче на фоне приподнятого бобрового воротника, голубые глаза с прищуром. Непривычно было видеть красавца ректора в распахнутой шубе до пола и в тёплых сапогах вместо модного костюма и лакированных туфель. Сэр Алви шагнул вперёд, скользнув по мне взглядом. Задержался на запястье, где под рукавом и бархоткой был спрятан проклятый браслет, и спросил у меня строго, как на уроке:
– Как ты это поняла, Агнес?
Я пожала плечами.
– Было несложно. Когда почтмейстер велел признать ошибку, парень коснулся надкосницы – явный признак возмущения и ущемлённой гордости, как и движение нижней губы, – его обвинили в том, в чём он не был виноват.
– Та-ак, – удовлетворённо кивнул сэр Алви. – И всё?
– Нет, сэр. – Я набралась храбрости. – В ответе его были детали, но не избыточные. Когда деталей слишком много – человек лжёт. Когда только общие фразы, повторы или запинки – тоже, но это не наш случай. И ещё парень смотрел прямо, не касался рта, не тыкал пальцем, не задыхался… В общем, я не заметила ни единого признака, который сопровождает ложь.
– Теорию запомнила, Ковальски.
Сэр Алви глянул так, словно мысленно добавил мне в рейтинг балл. Затем перевёл взгляд на почтовую братию и ткнул пальцем в конверт на стойке.
– Почтмейстер, отставить травлю. Почтальон! Не ты, длинноносый. Говори, отличается теперь конверт от того, что ты видел? И чем? И тебя не уволят.
Круглолицый паренёк, ещё не веря, что его не обвиняют больше, оттянув форму, неуверенно подошёл ближе. Почтмейстер не выдержал:
– Говори уже, когда тебя Их Светлость спрашивают!
– Я поддержки не просил, – рыкнул Алви.
– А это точно тот конверт? – засомневался парень. – Надпись одна и бледная, сэр, а когда я доставлял, тут был и адресат, и от кого. И даже вензель с печатью.
– И от кого конкретно, помнишь? – сузил глаза ректор.
– От миссис Вагнер, город Мантерра, столица Ихигару, Дворцовая улица, 3.
– Хочешь сказать, что моя матушка сама себе отправила пустой конверт и забыла об этом?
Кажется, сэр Алви прилично разозлился.
– Он не был пустой, Ваша Светлость, – облизнул губы парень. – Там что-то мягкое было, шуршащее… На ощупь, как… как… как…
– Песок, – снова не выдержала я.
– Ты откуда знаешь? – нахмурился ректор, золотые кудри упали на высокий лоб.
– Он пальцы расставляет, как дети, которые пересыпают вниз с ладони песок, – ответила я.
– Да, да! – радостно закивал парень. – То самое! Прям как рот онемел. От волнения это, простите… Песок словно там был.
Алви скрестил на груди руки. Я протянула ему пустой хлировый пакет с верёвочным замочком, в котором в непогожие дни носила с почты газеты домой.
– Лучше запечатать, чтобы потом проверить с дознавателями на остаточную магию.
Поблагодарив лишь кивком, ректор отправил загадочный конверт в пакет.
– От магии ничего не осталось, явно использовали заклинание самораспыления, но, может, есть что-то грубое, физическое, типа отпечатков пальцев… – Он повернулся к почтмейстеру. – Мага-дознавателя зовите сюда. Срочно!
– Просим прощения, Ваша Светлость, – зачмокал пухлыми губами почтмейстер. – Единственный наш дознаватель уехал на свадьбу к племяннице. В соседний город. На оленях.
– Так пусть возвращается! – буркнул ректор. – Есть другие маги?
– Артефактор помер, маг-целитель к вам в замок отправился, а стихийник пропал в лесу. Ищем.
– Чёрт знает что у вас творится! – выругался Алви. – И это всё, что ли?
– Хэндары ещё есть. Как вам, наверное, известно, они сильные маги, но живут особняком. В лесах, – ответил почтмейстер.
– Что за хэндары? –