– Лиля! – придушенно ахнула мама за спиной.
– Что "Лиля"? Зачем ты вообще пустила ЭТО в наш дом?
– Генрих – твой отец!
– Я догадалась. Стоп, что? Какой к черту Генрих? Я Владимировна!
– Ну… Лилия Генриховна звучало как-то слишком пафосно, – растерянно ответила мама, вдруг потеряв всю уверенность. – Лилия Владимировна красивее. И потом, я не думала, что Генрих вообще нас когда-нибудь найдет!
– Как видишь, он проявил чудеса дедукции. Ты что, ему моего чая заварила? – я с возмущением принюхалась и заглянула в свою любимую большую чашку, которая теперь стояла перед ЭТИМ. – Как ты могла!
– Генрих любит чай…
– Мама!.. А хотя ладно. Разбирайся с ним без меня. Я пойду погуляю лучше.
– Стоять! – рявкнул ЭТОТ басом. – Сидеть!
Я вообще-то девушка порядочная и воспитанная, но сейчас, глядя в наглые серые глаза, членораздельно и громко произнесла, куда ему следует пойти. Да-да, именно туда, где побывала моя мать, когда мной забеременела. Да, матом.
– Лиля!
– И ты тоже… иди, – послать матом мать все же язык не поворачивался.
– Лиля, да послушай же! Генрих приехал за нами! Мы… будем жить с ним.
Я с искренним изумлением посмотрела на мать. Она что, свихнулась? Ей всего сорок восемь, рановато для маразма.
– Девочка…
– Слушай, папаша, ты не понял? – ух, Лиля разозлилась. – Тебе объяснить на пальцах, куда я тебя послала?
Он вдруг загоготал, хлопая огромной ладонью по столу, который жалобно затрещал, и осклабился.
– Моя девочка, никаких сомнений! Алла, выйди.
Мама быстро закивала и исчезла, предательница. Я скрестила руки на груди, оперлась спиной на косяк двери и выжидающе на него уставилась. Ну давай, поведай мне душещипательную байку, как ты годами нас искал и наконец нашёл.
– Лилия, ты мой единственный ребёнок, – пробасил "гном".
– Допустим.
– Других у меня не будет. Все, отгулялся.
– Импотенто? – сочувственно покивала я и, увидев недоумение на его лице, пояснила. – Бобик сдох? Не стоит?
– А, ты об этом. Стоит. Но после сильного облучения я бесплоден.
– И ты вспомнил, что есть я?
– Ну, не то, чтобы вспомнил, – скривился Генрих. – Я понятия не имел, что у меня есть ребёнок. Мы с твоей матерью только однажды и виделись. Ну, не в том смысле однажды, что однажды…
– Избавь меня от подробностей! – выставила ладони вперёд я. – Я поняла. Вы больше не встречались. После того краткого романа.
– Угу, так и есть. Я и забыл про неё.
Я поджала губы. Нет бы про вечную любовь заливал!
– Я с тобой честен! – напомнил этот. – И вообще я бы сына предпочёл. Но что родилось, то родилось.
– А чего от нас хочешь? – мне начинал нравиться этот чувак.
– Наследница моя ты. Я богатый. Очень. Честно.
– Чем докажешь?
Он, мрачно глядя на меня, вытащил из кармана замшевый мешочек и вытряхнул из него… мама дорогая! горсть прозрачных сверкающих камней, самый крупный из которых был величиной с перепелиное яйцо.
– Это что, брюли? – ахнула я. – Настоящие?
– Тебе бумагу показать? Или ювелира пригласить?
– Ты вор? – прямо спросила я. – Ювелир? Сторож в Алмазном фонде?
– Я… пожалуй, владелец прииска. Приисков, – важно ответил мужик.
– Охренеть.
– Ага.
– И насколько ты богатый?
– Ну… весь этот город могу купить.
Я не то, чтобы ему поверила. Но вдруг сразу вспомнила, что в холодильнике у нас мышь повесилась, а еще я моря ни разу не видела. Нет, такой папаша все же лучше, чем алкоголик, правда?
– Допустим, я тебе верю, – осторожно сказала я, отлипая от косяка, садясь за стол и трогая ногтем один из камушков. – Только это… бесплатный сыр лишь в мышеловке бывает. Меня смущает то, что ты нас нашёл. Ну отписал бы всё племянникам, двоюродный братьям или кому там ещё. Я-то тебе зачем?
– Ты родная, – отвел глаза бородач. – Ну и вообще…
– Поподробнее.
– Я цверг.
– Чего-о-о?
– Цверги – это…
– Я вообще-то в библиотеке работаю, – перебила его я. – Цверги – это гномы. Или у тебя фамилия такая? Генрих Цверг, немец, ага. Только в Германии нет приисков.
– Гномы – это слово ругательное. Не надо так.
– Ага, как негры.
– Именно. Быстро схватываешь. Вся в меня.
Мне захотелось стукнуться головой об стол.
– Вон пошёл, – мрачно сказала я. – И без справки от психиатра не приходи.
– Лиля…
– Мне полицию вызвать? Я говорю, давай, проваливай, и стекляшки свои забери. Гном недоделанный.
– Я никуда не пойду.
– Мам, вызывай полицию!
– Да выслушай ты меня! – грохнул кулаком об стол мужик. Стол не выдержал такого наезда и, крякнув, развалился. – Ох ты ж…
– Ладно, тогда я уйду, – попятилась я. – Ма-а-ам! И психиатрическую бригаду!
– Так, ладно. Я уйду. Но завтра вернусь.
– Со справкой от психиатра.
– С доказательствами.
2. Доказательства
– Мам, если ты ещё раз пустишь в дом этого ненормального, я сдам психиатрам тебя, – раньше я никогда не позволяла себе разговаривать с матерью в таком тоне, но сейчас я вдруг ощутила себя старше и мудрее, чем она. – Ты понимаешь, что он неадекватен?
– Лиля, доченька… Он мне такую ересь не говорил. Просто сказал, что искал своих детей, потому что стал бесплоден. Что деньги есть. С жильём обещал помочь. И вообще готов жениться на мне и официально тебя признать.
– А оно нам надо?
– Тебе нравится в библиотеке, да? – неожиданно тоскливо спросила родительница. – Хочешь там всю жизнь пахать? Знаешь, как я бухгалтерию эту проклятую ненавижу? И ответственность эту? Я в отпуске нормальном двенадцать лет не была. А до пенсии мне ещё долго.
– Ты ж трудоголик, – растерянно напомнила я маме.
– Ху… Алкоголик, – передразнила меня мама (мне показалось, что она хотела сказать по-другому). – Потому что дуры эти напортачат, если за ними не следить. Сама ж знаешь, что у нас жена и племянница генерального работают, а теперь ещё и любовница главного энергетика. Из нормальных – только Маша, но она беременная. Ну ещё Света умница, но у неё дети постоянно болеют. А если зарплату неправильно посчитают, кто виноват будет?
Я молчала, потому что не знала, что ответить. Что у мамы должность ответственная, я знала. Что зарплата у жены генерального выше, хотя она не очень старательный работник, тоже знала. Но вот такого отчаяния в мамином голосе я никогда не слышала.
– Мам, но ведь он реально псих, – прошептала я.
– Я поняла уже, – устало опустила она плечи. – А так хотелось сказки!
Я заморгала, а потом принялась поднимать с пола блестяшки, которые ЭТОТ даже не потрудился собрать. Интересно, сколько стоят кристаллы Сваровски? Или это цирконы? Завтра отнесу в ломбард один из камушков, оценю.
А стол теперь придётся новый покупать, полоумный папаша этот убил окончательно. Жаль, хороший был стол. Не такой уж и старый, лет семь ему всего. А это значит, что кто-то в этом месяце переживёт без нового платья, ну и ладно, джинсы же есть, они удобнее.
***
– Девушка, вы уверены? – испуганно спросила я оценщицу. – Бриллиант?
– Да. Два с половиной карата. Чистый. Старинная работа, сейчас такую огранку редко встретишь.
– И сколько он стоит? – дрожащими руками спрятала я камушек в мешочек.
– Огранка… ну пусть условно "кушон", она наиболее близка. Чистота 5, цвет тоже 5, – девушка в