Ванда попыталась понять, что в них не так. Почему они выделяются среди толпы? Притягивают взгляды. Аура таинственности?
Тот, что был постарше, буквально не давал отвести от него взгляд. Его глаза, черные и глубокие, словно затягивали в бездну, из которой не выбраться. Правильные и немного резкие черты лица, смуглая кожа, по которой хочется провести пальцами. А ещё тянет сесть поближе и рассматривать его каждую секунду.
Сердце забилось быстрее. Ванда тут же отогнала непотребные мысли. Что за глупости? Этого ещё не хватало!
Тут огни зала померкли, и началось представление, прервав неосознанное помешательство.
Ванда едва не застонала от разочарования, но тотчас обругала себя. Что за странная реакция?
Тем временем в ложе напротив…
– Что ОН сказал?
– Чтобы мы просто наблюдали.
– Мать вашу…
– Мистер, что за выражение? – На лице Максимилиана появилась циничная ухмылка, а в зеленых глазах заиграл довольный огонёк. При желании и возможности он сам использовал словечки и похлеще. – Мы находимся в публичном месте и…
– Знаешь, Макс, где я видел это публичное место? – огрызнулся Мортон, продолжая сохранять на лице маску легкого пренебрежения. Слова резко контрастировали с ленивой позой, в которой он находился. – Уточнить?
– О! Не стоит. Я догадываюсь, – Максимилиан едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться в голос. А что? Им можно…
Им теперь всё можно.
Кто бы подумал…
Ситуация в Империи столь кардинально изменилась, что для Ловчих в одночасье окрылись все двери. Да, многие об этом ещё не знали, что ж, будет сюрприз.
Максимилиан бросил короткий взгляд на собеседника. Мортон сдавать позиции не собирался, как не собирался и смягчаться. С одной стороны, Максимилиан его понимал: Мортону досталось больше всех. С другой – времена изменились, и прошлое лучше забыть.
– Хорошо, что догадываешься. Теперь к делу. Скольких ты насчитал?
Максимилиан окинул нижние ряды оперы пристальным взглядом.
– Пять – точно.
– Я – восемь. Не особо хороший расклад, – Мортон дотронулся до правой руки. Неприятный зуд вернулся, усиливаясь по мере нахождения в опере. Ещё чуть-чуть, и тьма тонкими щупальцами проползет сквозь перчатку, призывая к действию. Тьма… такая же непроницаемая и бездонная, как его глаза.
– Нормальный.
Мортон заломил брови и смолчал. Нормальный так нормальный. Идти в Великий он сегодня не намеревался, но получил недвусмысленный приказ, и пришлось отложить свои планы на вечер. А планы у него были и серьезные. Он задумался о предстоящей встрече. Что скажет ему Блисар? Удалось ли ему найти нужного человека?
Когда-то Уильям Блисар служил в сыскной полиции, но сильно не угодил высшему начальству и вынужден был оставить любимое дело. А Блисару его работа нравилась. Сколько с домашними раздора было – и не счесть! То осталось в прошлом.
После увольнения Блисар помыкался туда-сюда, но везде его встречали косо и давали понять, что человек он неугодный. И неизвестно, во что вылились бы его мытарства, если бы судьба не свела с Мортоном Каварди. Именно Мортон предложил ему открыть сыскное агентство, набирающие обороты и пользующиеся всё большей популярностью. Это случилось лет пять назад. Блисар был неглупым мужиком, всё взвесил и согласился.
Теперь о его заведении знала добрая половина Бергаса. То ревнивый муж пожелает узнать, с кем шалит его дорогая женушка, то додельный папаша решит получше разузнать о родословной и теперешнем положении дел будущего женишка, чтобы ненароком приданное дочери не пошло прахом, а кто и о пропавшем завещанием обеспокоится… Дела у Блисара шли хорошо, без работы он не сидел. Бергас – большой город, и тайн по части темных у его добропорядочных граждан хватало.
Мортона Уильям был рад видеть всегда. И когда на сей раз он обратился к последнему с просьбой, то услышал в ответ:
– Конечно, конечно, о чем речь… Сделаем в лучшем виде. Уж я постараюсь, будьте спокойны.
Накануне вечером он получил от Блисара весточку. Тот просил о встрече. По делу. Навыки Уильям с годами не растерял, напротив, работать стал лучше, быстрее. Теперь никто над ним не стоял, ни перед кем он не отчитывался, был сам себе хозяином. И домашние не в обиде. Деньжата у них появились. Дом недавно прикупили на Вольдорске, жена довольна – сил нет.
Встретиться они договорились в одном кабачке на Сиэтлэ, что рядом с мостами Нового канала. Мортон хорошо знал эти места. Исследовал Бергас вдоль и поперек, пока не начались гонения на Ловчих. В Сиэтлэ отличные магазинчики, а уж продавцы до чего разговорчивы. Всё, что ты не сможешь купить в фешенебельных магазинах, наверняка сможешь найти там.
– После оперы ты куда? Может, в ресторане покутим? – вкрадчивый голос Максимилиана ворвался в голову Мортона.
– Я получил заказ, надо его выполнить, – не стал увиливать от ответа Каварди.
– Всё ещё трудишься на благо общества?
– А ты нет?
Мужчины обменялись ироничными взглядами.
Они понимали друг друга без слов. Им обоим пришлось начинать с нуля. Их лишили всего: званий и титулов, земель и поместий. Каждый выживал, как мог и как умел.
– Поработаю ещё немного, а там посмотрим, – расплывчато произнес Мортон и снова окинул пристальным взглядом зал, сосредоточившись на эмоциях и физиологических ощущениях.
Неприятное покалывание в запястьях усиливалось. Пришлось даже как бы невзначай положить левую руку на правую, чтобы унять нарастающий зуд, требующий выхода.
– Их больше восьми, – процедил Мортон сквозь сжатые зубы.
Его деятельная натура рвалась в бой. Хотелось схлестнуться в смертельной схватке с врагом, и лишь приказ «наблюдать» сдерживал.
– Да, я тоже чувствую, – задорные нотки исчезли из голоса Максимилиана.
Максимилиан Сальтор был моложе Мортона на три года. Познакомились они в Версе, когда оба стремились попасть на один и тот же дирижабль, отправляющийся в кругосветный полет. Попасть-то стремились оба, только место было одно. В конечном итоге они поругались, подрались, напились, проворонили дирижабль, зато пришли к утешающему выводу, что отлично понимают друг друга. С тех пор и дружили, пересекая континенты и меняя страны. И неизвестно, где бы они сейчас находились, если бы их не призвали.
Служить Империи.
Н-да.
Мортон скептически посмотрел на соседствующие ложи. Ничего интересного: скучающие матроны, выводящие в свет невинных дев, многие из которых давно не были невинными, важные лорды, кичащиеся прошлыми заслугами предков, сейчас старательно изображающих почтенных глав семейств, втихую поглядывая на смелые вырезы молоденьких нимфеток, порхающих по рядам в коротких юбках, а также юниоры, увешенные металлическими украшениями, точно новогодними игрушками.
Великосветская суета и напускная роскошь.
А за всем этим блеском скрывается зло и лицемерие.
Мортон это чувствовал кожей.
Он не прислушивался к тому, что происходило на сцене. Его взгляд продолжил скользить по пестрой публике, выискивая интересные объекты. Ничего запоминающего, помимо интересующих их личностей.
Так было до той поры,