– Легко! Я как раз еще не успела свою метлу в гараж поставить, – с бесшабашной лихостью идущего на казнь ответила я. – Так что мухой примчусь!
– Ты о чем? – недоуменно спросила она.
– Увидите, – многообещающе заявила я. – У меня здесь некоторым образом форс-мажор.
Наученная горьким опытом, я самым тщательным образом проверила окна, воду и газ и только после этого поехала в коттеджный поселок «Волжанка». Кофе я не выпила, устала до чертиков, нервы на взводе, выглядела ужасно. Естественно, я была взбешена настолько, что могла бы при желании и кипятком плеваться, как закипевший чайник, но по дороге немного отвлеклась, успокоилась и добралась до места уже во вменяемом состоянии. На въезде в поселок охрана пропустила меня, даже не остановив и не поинтересовавшись, к кому я еду, – Лада явно их предупредила. Подъехав к воротам, я вышла, нажала кнопку видеодомофона и, когда раздался сигнал, вошла во двор. Ну, конечно же, меня там уже ждали две огромные бело-серые кавказские овчарки, которых я помнила еще развеселыми, любопытными щенками, а сейчас они по размеру больше напоминали медведей. При виде меня они от удивления сели и даже синхронно склонили головы набок – видимо, решили, что это огородное пугало с какого-нибудь деревенского огорода пошло погулять и, возвращаясь домой, ошиблось адресом. Тут я снова разозлилась и пригрозила собакам:
– Даже не подходите! Загрызть не смогу, но покусаю точно!
– Да не тронут они тебя. Проходи! – позвала меня с крыльца Надежда.
Эта бой-баба была самой близкой подругой Лады еще с ранней молодости и пережила вместе с ней все перипетии ее нелегкой судьбы, так что была ей больше чем подругой – членом ее семьи. Я никогда не интересовалась, кем она являлась в доме Полянских, но представить его без нее было невозможно. Когда я, не без опаски обойдя собак, подошла к ней поближе и она меня как следует рассмотрела, то только пожала плечами и философски заметила, явно имея в виду мой внешний вид:
– Бывает… Проходи в зал, Клава тебя там ждет. – Надежда была единственной из семьи, кто по-прежнему звал Полянскую ее настоящим именем. – А я пойду насчет кофе тебе распоряжусь. Знаю же, что ты без него жить не можешь.
Ну, дорога была мне знакома, и Лада меня действительно ждала, но вот при виде меня ее глаза округлились, а лицо приобрело выражение ребенка, впервые в жизни увидевшего в цирке клоуна. Я устрашающе поскрипела зубами, но это не произвело на нее ни малейшего впечатления – она еще и не такое видела.
– Таня! Что у тебя случилось? – удивленно спросила она.
– Долго рассказывать. Скажите лучше, что у вас, – подчеркнула я, садясь в кресло, – случилось.
– А я еще не знаю, случилось или нет, – медленно произнесла она. – Дима сейчас выясняет подробности, а потом приедет и расскажет. Но я на всякий случай решила подстраховаться и обратилась к тебе. Это может быть просто недоразумение, а может…
Продолжать она не стала, но я и так поняла, что встревожена она не на шутку. Тем временем появилась Надежда с бокалом кофе в руке – она изысканной сервировки не признавала. Поставив его передо мной, она устроилась на диване, сграбастав вольготно расположившегося там толстенного кота и положив его себе на колени, на что животинка никак не отреагировала – видать, привыкла, что ее, как игрушку, тискают.
– Пей кофе и рассказывай, что у тебя стряслось, – потребовала Лада. – Ты пойми, я не из любопытства спрашиваю. Если все так плохо, как я опасаюсь, то ты мне будешь нужна в нормальном, рабочем состоянии, а не в раздрызганном, как сейчас, – объяснила она и пообещала: – Если это в моих силах, то помогу.
На меня тут же навалились воспоминания о сегодняшнем безумном дне, и я, забыв о кофе, который даже не попробовала, начала свое эпическое повествование. Постепенно я увлеклась и встала с кресла. Расхаживая по комнате и яростно жестикулируя, я описывала свои приключения, а когда закончила, воздела руки к потолку и, глядя туда же, взмолилась:
– Господи! Ну неужели я так много прошу? Я всего лишь хочу, чтобы было тепло и сухо! Ладно! С «тепло» явный перебор, нельзя желать невозможного! Но хоть сухо-то может быть?
Разрядившись и успокоившись, я посмотрела на Полянскую и увидела, что она сидит, закрыв лицо руками, и ее плечи дрожат от смеха. Перевела взгляд на Надежду, а та, сотрясаясь всем телом, давилась беззвучным хохотом. Даже валявшийся кверху пузом кот, судя по выражению его морды, глумился надо мной самым наглым образом. Я обиженно хлюпнула носом и отвернулась к окну. Как оказалось, обе псины, привлеченные моим голосом, сидели напротив окна на газоне, все слышали и теперь откровенно веселились. Тут я разозлилась всерьез и, честное слово, ушла бы, несмотря ни на что, если бы меня не остановила Полянская:
– Ты, Таня, не обижайся! Мы же не со зла. Просто ты все это так забавно рассказывала, что невозможно было удержаться.
– Да-а-а, Таня! Это действительно перебор, – покачала головой Надежда и подвела итог: – Значит, ты у нас холодная, мокрая и голодная. Ну, последнее – самое простое. Пойду скажу, чтобы тебе пока бутерброды сделали, а как Димыч вернется, уже все вместе и поедим основательно. Хотя ты тут у нас человек не посторонний, могла бы и сама сказать, что есть хочешь. Знаешь же, что у нас здесь без церемоний.
– Ага! Вот прямо с порога и заявила бы: покормите, мол, меня, – все еще обиженно буркнула я.
– А почему нет? Это же я тебя срочно сорвала, – возразила Лада. – И неприятностями своими голову не забивай! С ремонтом, как все высохнет, я тебе помогу, компьютер Димины умельцы посмотрят, а насчет телевизоров, так к нам тут партия из Германии должна прийти. Grundig. Настоящие, фирменные. По закупочной цене тебе их отдам.
– У меня нет денег, – развела руками я. – А дорогие подарки я, сами знаете, не принимаю.
– Значит, должна будешь и потом отработаешь, – отмахнулась она и вздохнула: – Не дай бог, уже очень скоро. Эх, мне бы твои проблемы!
Бутерброды были под стать Надежде – такие же крупные, но привередничать не приходилось, и я стала их есть, запивая уже остывшим кофе. Вскоре у Лады зазвонил сотовый.
– Ну что, Дима? – Она явно говорила с мужем, потому что старшего сына, тоже Дмитрия, дома звали Митей. – Поняла. Приезжай. Я тут Таню Иванову пригласила. Будем думать, что делать.
Отключив телефон, она длинно и шумно выдохнула, помолчала, покачала головой, а потом очень серьезно произнесла:
– Значит, тебе все-таки придется поработать. – И попросила