— Тебе-то какая разница перед кем я раздвигаю ноги? — её тон все такой же спокойный, зато моя вена точно приближается к тому моменту, чтобы взорваться.
— Ты серьёзно? Мне с тобой возиться, а я не собираюсь выполнять двойную работу, пока ты будешь ублажать своего старикашку, — теперь я улыбаюсь.
— Со своей работой я справлюсь сама, — эта сучка по-прежнему спокойна. Любая бы другая разнесла бы ещё меня при первой встрече, а эта держится. Ну, ничего первый труп и она сбежит. Я останавливаю машину, все работники лаборатории уже собрались. Прекрасно, сейчас начнётся шоу. Но про старикашку она промолчала, что, черт побери, я должен думать обо всем этом?
Эмма медленно выходит из машины и на своих каблуках движется в сторону дерева, у которого все ждут нас. Эксперты уже вовсю собирают улики, а Эмма осматривается. Она медленно разглядывает все вокруг, теперь я начинаю восхищаться ей, как она держится, высоко подняв голову, показывая свою превосходность перед другими.
— Смотри не заблюй все улики, хотелось бы поймать убийцу, — шепчу ей на ухо, приблизившись к ней сзади. Эмма слегка вздрагивает, но быстро берет себя в руки.
— Как скажите, агент Такер, — сука! Мне хочется зарычать, а ещё больше нагнуть её на капоте своей машины, стянуть эти чертовы брюки, а затем трахать её до потери сознания.
— Знакомьтесь, Эмма Хастингс, наш психолог, который будет выезжать вместе с нами, и осматривать места преступления, — я представляю её всем.
Эмма садится рядом с трупом и осматривает его, она даже не моргает, а затем встаёт и обходит по кругу.
— Причина смерти? — спрашиваю я.
— Ножевые ранения, множественные. Время смерти примерно 2–3 часа ночи, — раздается голос Женевьевы Санчес — это наш любимый патологоанатом. А так же любитель вставать на колени. Днем она лучший специалист, а ночью просто охринительная любительница секса.
— Её убили не здесь, следов борьбы тоже нет, а с таким усердием, как нанесены удары, думаю преступление в порыве ревности. Значит, её вещи должны были выкинуть рядом с местом убийства, — раздаётся голос Эммы. Все вокруг замирают и разворачиваются в сторону Эммы.
— Очень остроумно! — я осматриваюсь и понимаю, что убили её точно не здесь и девушка права, но я все равно уверен, что вскоре она свалит с этой работы.
— Нужно узнать имя жертвы, потому что маникюр испорчен, значит, на чьём-то теле остались следы. Время смерти думаю, наступило ближе к пяти утра, тело ещё не такое остывшее, а цвет кожи указывает насовсем недавнюю смерть.
— Так, девочка, ты психолог, я ученный, не надо выполнять мою работу, — Женевьева вот-вот взорвется. — Остальное узнаю в лаборатории после вскрытия.
— Советую освежить свои знания, потому что вы совершаете детские ошибки, могу посоветовать пару книг, — продолжает Эмма. Я смотрю на неё, широко распахнув глаза.
— Не связывайся со мной, деточка, — произносит Женевьева сквозь плотно сжатые зубы.
— Мне придется с вами связываться, мы работаем вместе. Так же прошу придерживаться субординации, я вам не подружка, — вот это ни хрена себе.
А девочка то раздражает не только меня, я поправляю свой галстук и встречаюсь с ней взглядом, он по-прежнему спокойный и холодный. Джон ей улыбается, хоть она этого и не видит, ну уж нет! Мою напарницу я не дам ему склеить и трахнуть тоже, от неё нужно избавиться. Никто из новеньких никогда не осмеливался так откровенно высказывать свои мысли, а уж тем более сталкиваться с кем-то лбами. Но она превзошла все мои ожидания.
Глава 3
Эмма.
Такер долго пытался вывести меня из себя, но у него все написано на лице, Женевьеву Санчес действительно задели мои слова, но и на это мне плевать, она не права и плохо выполнила свою работу для профессионала своего уровня. Такие вещи можно сказать и без вскрытия, и это не мне ей объяснять.
— А если я вдруг окажусь права? — она собирает свой чемодан и разворачивается ко мне спиной.
— Жаль, но я окажусь права, — бросаю я ей в след, она лишь оборачивается, чтобы взглянуть на меня. В её взгляде я вижу презрение, а затем она переводит взгляд на Такера, который в свою очередь пожимает плечами. Все с ними ясно. Она ищет в нем защиту, потому что вероятно между ними был секс.
— Агент Хастинг, вы бы приподержали свои амбиции. Никто не любит выскочек, — она вновь смотрит на Такера.
— Вам стоит поменьше засматриваться на агента Такера, тогда и ошибок будет меньше, а значит и работа продуктивнее, — агент Санчес испепеляет меня взглядом, а я продолжаю осматривать по сторонам, ища новые зацепки.
— Эмма, приятно познакомится, я Джон Паркер друг Такера и работаю с уликами, вчера нам не удалось представиться, — представился он с милой улыбкой на лице, я понравилась ему, но в моём мире нет места любви.
— Приятно познакомиться, — отвечаю ему, продолжая осматривать место преступления, ища ещё какие-нибудь подсказки.
— Отвали, Джон, нам пора ехать. Пришли результаты отпечатков пальцев, Эмери Стоун жена известно бизнесмена. Допросим? — обращается ко мне Такер.
— Конечно.
Мы, молча, садимся в машину и выезжаем, Такер пару раз косится на меня, хочет что-то спросить, но молчит, а я не собираюсь начинать разговор первой. Мы подъезжаем к высокому зданию, здесь, наверное, куча офисов. Поднимаемся в офис мистера Стоуна, секретарь мило улыбается Такеру, на что я закатываю глаза. Он красивый, по сравнению с моей бледной кожей, он смуглый, выразительные карие глаза, а ещё у него густые черные ресницы. Да любая девушка позавидовала таким.
— Здравствуйте, мистер Стоун, — начинаю я. — Мое имя Эмма Хастингс, это мой напарник агент Такер.
— Что же привело агентов ФБР ко мне? — он растягивается в своём кресле и смотрит на нас, я тоже присаживаюсь напротив и внимательно изучаю его лицо. Так же успеваю осмотреть все вокруг, дорогая и изящная мебель, на столе фотографии, которые я не могу рассмотреть, ведь она повернута к нему.
— Мы по поводу вашей жены, — прерывает наш диалог Такер, он явно играет не по правилам, только я не собираюсь с ним играть, хотя..
— Что она натворила? — он по-прежнему остаётся спокойным. Значит не в курсе происходящего, а может, держит свою маску.
— Её убили, тело нашли пару часов назад, — Такер не церемонится, а мистер Стоун замирает. Его брови буквально взлетают вверху, он потерян, а может, даже сломлен. Он не моргает, смотрит на Такера, затаив дыхание.
— Что?! Я разговаривал с ней в 4:30, когда приземлился мой самолёт, — вскакивает он с кресла и облокачивается руками о стол из красного дерева. Его дыхание сбивается, а пальцы на столе белеют, эта новость огорошила его.
— У вашей жены мог быть любовник? — спрашиваю я.
— Вполне, — честно отвечает он, затем закидывает галстук себе на плечо и садится в кресло, теперь он трёт переносицу.
— А у вас? —