Вздохнув, я вернулась к своей работе, раздумывая, хватит ли денег, чтобы купить продуктов на ужин. Может, все же попросить у Кори монет? Хоть пару медяков. Хозяйка обернулась, словно подслушав мысли своей работницы, и окинула меня недовольным взглядом. Я отвернулась. Просить у Кори в долг бесполезно, это очевидно…
Рабочий день все тянулся и тянулся, огонек лампы дрожал, отбрасывая на пяльцы неровный свет и кривые тени. Спина снова затекла, и я потерла поясницу, выпрямляясь. К счастью, и этот нескончаемый день закончился.
– До завтра, девушки, – попрощалась Кори и даже улыбнулась некоторым. Конечно, я в их число не входила.
Ринка догнала меня уже на улице, придержала за локоть.
– Ух, холодно как, – воскликнула она, прищурившись. – А ты чего без плаща? Одеваться надо, осень ведь! – Ринка рассмеялась, словно сказала что-то веселое, а я промолчала. Все же, Ринка единственная из работниц относилась ко мне хорошо, улыбалась при встрече и болтала в перерывах, так что ссориться с ней не хотелось. Единственный недостаток курносой и жизнерадостной Ринки был в полном отсутствии у нее такта. И еще она была не слишком умна и, похоже, искренне полагала, что я хожу в дождливую погоду накинув лишь платок исключительно по глупости и невниманию. А не от того, что у меня нет теплой одежды. И так же бесхитростно предложила:
– Пойдем в кофейню посидим?
– Прости, Рин, я не могу, – выдавила я извиняющуюся улыбку. – Может, в другой раз?
– Ну, как хочешь.
Ринка чуть скривилась, а я подумала, что скоро и эта швея перестанет со мной разговаривать. Какой толк дружить с той, что никогда не поддерживает компанию, не ходит в кофейню на чашечку ароматного напитка и ничего о себе не рассказывает? Никакого.
Ринка махнула рукой и побежала догонять других девушек, а я свернула в темный проулок. Здесь дома стояли плотно друг к другу, так что между облезлых стен с облупившейся штукатуркой оставался узкий извилистый проход, теряющийся в темноте. И идти по нему я каждый раз боялась, но другого пути все равно не было. Замерла у этого темного коридора, торопливо вытащила из кармана осколок зеркала и зажала его в ладони. Прислушалась, настороженно всматриваясь во тьму. Но проход затаился и молчал, не выдавая себя ни звуком чужого дыхания, ни шорохом враждебных шагов.
Я тихо пошла вперед, сжимая свой осколок и готовясь в любой момент ударить. Но этим вечером все обошлась, и со вздохом облегчения я скользнула в темную дверь черного хода, взлетела по лесенке под крышу дома.
– Лея! – завопила Незабудка, кидаясь мне навстречу и радостно вереща.
– Как ты, милая? – я потрепала малышку по макушке. – Не кашляла сегодня?
– Нисколечко! – Незабудка вытаращила глазенки, показывая, что говорит истинную правду, и я рассмеялась. Девочка же тотчас сунула нос в мою сумку, пытаясь определить, что принесла на ужин сестра.
– Не торопись, – удержала ее, – сначала руки мыть, помнишь?
– Так они чистые! – заявила Незабудка, вытаскивая из холстины хлеб, что я купила по дороге, и сразу вгрызаясь зубами в румяный бок. – Вкусно!
Я с улыбкой потрепала малышку по голове и пошла к окну. За створкой в мешке висели оставшиеся продукты, которые я придирчиво осмотрела. Три яйца, пара картошек, немного молока. Со свежим хлебом получится вполне достойный ужин, а утром накормлю сестру кашей, в мешочке как раз есть немного крупы. А сама перехвачу что-нибудь по дороге на работу. Или подожду до вечера, ничего страшного со мной не случится. Я ведь уже взрослая, вполне могу обойтись без еды. Какое-то время. А вот Незабудке нужно питаться, и по возможности сытно.
Снова погладила сестру по голове, хоть та и не любила подобных нежностей. Отошла к маленькому очагу, согревающему скудное жилище, и повесила котелок. Воды в ведре почти не осталось, значит, придется принести снизу. Но лучше сделать это ночью, чтобы не попадать на глаза хозяйке, а тем более постояльцам.
– Чем ты сегодня занималась? – спросила я, срезая кожуру с картошки. Стружка получалась тоненькой-тоненькой, почти прозрачной, но даже ее я не собиралась выбрасывать, решив, что кожуру вполне можно пустить на суп.
– Я играла! – важно объявила малышка и широко улыбнулась, показав щербатый рот.
– Играла с куклой? – уточнила я. Сшитая из лоскутков и затасканная до неприличия кукла Пуся была любимой подружкой девочки.
– Не-а, – Незабудка сверкнула голубыми глазищами. – Я ходила в Замок!
Картошка выпала из моих рук и покатилась по темным скрипучим доскам. Я метнулась к сестре и присела перед девочкой, сжала ей плечи.
– Как ходила? Как ты прошла? Я же говорила, чтобы ты не смела, чтобы никогда… Сиера! Как ты могла?! Ты ведь обещала!
Незабудка скривила от испуга рот, и голубые глаза наполнились слезами. Она захлюпала носом, отлично зная, что одного этого достаточно, чтобы разжалобить меня, и я перестала ругаться. Но только не в этот раз. Я побелела, и мои пальцы на плечах девочки сжались, почти оставляя синяки, до боли. Так что Незабудка все-таки расплакалась уже по-настоящему, от страха и непонимания.
– Но мне было грустно… – завыла она. – Я жду – жду, а ты все не приходишь… Я просто посидела там немного и ушла, вот и все! Совсем капельку! Мне больно!!!
Я рывком убрала руки и закусила губу. Незабудка ревела, уткнувшись в коленки и размазывая по покрасневшему личику слезы.
– Туда нельзя ходить, Сиера! – я сердито отвернулась, не желая поддаваться жалости. И панике. Вскочила, оглядываясь. – Как ты прошла? Отвечай сейчас же!
Я заметалась по крохотной комнатушке, почти задевая головой низкие наклонные балки. Половицы жалобно заскрипели от моих тревожных шагов, и я постаралась ступать тише, опасаясь, что потревожу толстого господина, что снимал комнату под мансардой. Но паника уже сжимала горло, страх клокотал внутри, обжигая нутро и не давая успокоиться.
– Как ты прошла, говори! – хрипло выдохнула я.
Незабудка сопела носом и отворачивалась, и я торопливо ощупала девочку, проверила кармашки и даже заглянула в ботинки со сбитыми носами. Но ничего