Варак перевел его слова, выслушал раздражающе-медлительный ответ и сообщил:
– Дикари не желают новой платы. Они просто не хотят идти. Говорят, жители лесного края очень коварны и жестоки. Они стреляют в людей из засады, поклоняются страшному рогатому богу и вдобавок людоеды.
– Чепуха! В землях Аратты нет никаких людоедов! Мы бы давно их истребили!
– Еще они волнуются за свое племя, которое откочевало неизвестно куда. Они, впрочем, согласны по уговору отвезти нас обратно…
– Что значит «они согласны»? – возмутился Аюр. – Кто вообще спрашивает, чего они хотят? Я прикажу им – и они пойдут! Их надо заставить! А если откажутся – наказать! Да, Ширам?
– Позволь напомнить, солнцеликий, – негромко сказал Дакша. – Здесь дюжина мамонтов, послушных лишь дикарям. А чтобы растоптать нас всех, хватит и пары…
Аюр недоверчиво хмыкнул:
– Они не боятся мощи Аратты? Может, они не знают, чей я сын? Скажи им, пусть трепещут!
– Боюсь, им нет никакого дела до твоего почтенного отца, – отозвался Ширам. – Мохначи прекрасно понимают, что на этих проклятых богами плоскогорьях их никто не найдет, да и искать не станет…
– Ария – уступить дикарям? Невозможно!
– Воистину, солнцеликий! – поддержал его Джериш, бросая на воинов взгляд, который те прекрасно поняли.
– Эти полузвери не знают ни боли, ни страха, – неодобрительно проворчал Дакша. – Может, лучше предложить им кафтан царевича? Они с него глаз не сводят…
– Не дам! – вознегодовал Аюр. – Ширам, скажи им!
Ширам рассеянно кивнул, как будто погрузившись в глубокую задумчивость. Он всегда становился тихим и незаметным перед боем. Накх прикидывал, что можно сделать. Как подавить волю дикарей, которые стоят и смотрят с тупой наглостью, непоколебимо уверенные в своем превосходстве?
Конечно, кое-какие средства найдутся. Например, Укус Молнии… Возглас: «Умри, ничтожный», особым образом вскинутая рука – и жертва падает замертво, пораженная бронзовым шипом… Отлично действует на простолюдинов Аратты, но впечатлит ли этих? С кого начать? Да хоть с бородатого наглеца…
Мохнач Умги, старшина погонщиков, поглядел на Ширама, чуть прищурился, и его глаза быстро пересчитали южан. Пришлецы с теплых низин почему-то полагают, что люди Ползучих гор никогда не воюют и вообще очень миролюбивы. Но это только потому, что люди гор никогда не нападают первыми. Пусть только этот чернявый шевельнет рукой, и Умги подаст знак братьям – мамонтам… А дальше – просто найти подходящую трещину… И то немногое, что останется от южан, исчезнет в морозных глубинах без следа. Мало ли кого забирали себе горы? А их чудесное оружие и красивые вещи во вьюках останутся…
Ширам поглядел на мохнача… и по его прищуренным глазам ясно понял: тот ждет нападения.
«Когда я себя выдал? – огорчился он. – Как он догадался? Не мысли же прочитал…»
– Высокородный Ширам, – раздался рядом с ним негромкий голос Хасты. – Мне кажется, Господь Солнце удручен дерзким поведением дикарей. Возможно, он готов даже разгневаться…
– Так пусть он разразит их молнией! – с досадой отозвался накх.
– Именно об этом я и хотел поговорить…
Ширам обернулся к жрецу:
– Ты о чем?
– Господь Исварха слишком занят, чтобы лично уничтожать ослушников, – объяснил тот, кося глазами в сторону своего короба с зельями, – но послать своего сына, громовержца Шиндру…
– А-а. – Ширам сразу смекнул, о чем речь. – Так яви же им Гнев Шиндры! Пусть устрашатся!
– Гнев Шиндры? – громко переспросил Хаста. – Господин, ты хочешь уронить на нас солнце? Погубить землю ради нескольких зверей?!
Воины, ловчие и слуги настороженно затихли. Они понятия не имели, о чем идет речь. Даже Аюр в изумлении уставился на жреца. Что за гнев такой?
– Ослушники должны быть наказаны!
– Но это очень опасно…
– Я приказал – выполняй!
Огнехранитель дрожащими руками раскрыл короб. Ширам бросил Вараку:
– Скажи дерзким дикарям: если они не выполнят приказ, то будут уничтожены прямо здесь и сейчас. Останется одна зола. Серая, горячая зола!
Умги выслушал, пренебрежительно глядя на жреца, и прорычал что-то в ответ без малейшего страха.
– Он говорит, – перевел Варак, – здесь ваши боги ничего не могут. Здесь правят их поганые звериные духи…
– Тогда на них обрушится Гнев Шиндры. Готово, жрец?
Хаста осторожно доставал из короба что-то вроде человеческой головы, только маленькой – в половину настоящей. Раскрашенную, синюю, с тремя багровыми глазами и красногубым смеющимся ртом… Изо рта свисал длинный, блестящий черный язык.
– Падите ниц пред ликом разгневанного бога грома! – возгласил жрец. – Да обрушится его смертоносный гнев на тех, кто его не почтит!
Он осторожно передал голову Шираму, быстро прошептав:
– Только не забудь отбросить его подальше от себя, как только Шиндра начнет смеяться, иначе он откусит тебе руку!
Ширам выхватил голову у жреца из рук и поднял повыше.
– Смотрите, дикари! – прозвенел его голос. – Бог смеется над вами! Как бы вашим женам не пришлось над вами плакать!
На конце высунутого языка вспыхнул маленький огонек и с треском пополз вверх, к распахнутому рту.
Все попятились. Лишь наглый дикарь Умги остался стоять на месте, даже плечами пожать поленился.
– Кто не поклонится богу, тот погибнет! – внезапно завопил Хаста, ничком падая на землю.
Воины, все как один, бросились на землю. Что до рабов и слуг, кто тоже попадал, кто кинулся наутек, а кто застыл, ничего не понимая. Аюр и тот промешкал, зачарованно следя, как все короче становится огненный язык Шиндры. Сколько же он еще не знает о тайнах храма?!
Б-ба-а-ахх!
Полыхнула ослепительная вспышка, ужасный удар грома потряс окрестности. Огненная рука подхватила Аюра, пронесла над землей и швырнула в траву, осыпав грязью. Твердь содрогнулась, как будто пошевелился, роняя с плеч горы, сам Первочеловек… Откуда-то из глубин донесся глухой грохот. Земля снова качнулась… Все, кто пытался встать, вновь попадали. Постепенно к Аюру вернулся слух, но лучше бы не возвращался! Оглушительно трубили мамонты, дикари метались между ними и орали по-своему. Визжала гадательная собака, голосили рабы…
Постепенно улеглась пыль, холодный ветер снес дым, утихли крики. Остался лишь треск горящей травы да черное пятно посреди дороги. Арии осторожно поднимались на ноги, с ужасом и изумлением разглядывая обгорелую яму в том месте, куда Ширам в последний миг отбросил голову Шиндры.
– Да восславится святое Солнце! – кашляя и утирая лицо, провозгласил Хаста. – Все целы? Господин, я предупреждал…
Ширам только сверкнул глазами в его сторону.
Все были живы, никто особенно не пострадал. Даже чересчур любознательный Аюр, которого ударом огненного ветра отбросило в траву. Больше всех досталось дикарям и их огромным зверюгам – их побило комьями твердой как камень почвы.
Когда все понемногу успокоились, Ширам с удовольствием отметил, что колдовство выполнило свою задачу. У мохначей был очень подавленный, встревоженный вид. Уняв мамонтов, они что-то принялись втолковывать Вараку.
– Дикари покорились! – радостно объявил тот. – Они пойдут туда, куда повелит господин!
«Так-то!» – подумал Ширам, но согнал с лица ухмылку и строго сказал:
– Повинуйтесь, и все будет благополучно.
Дикарь добавил что-то еще.
– Он смиренно просит, пусть жрец огненного бога больше не баламутит Воды Гибели, иначе мы