— Надо трубы менять? — с надеждой спросил муж.
— Не-а, — ответил слесарь, вытащил обломок и закрутил все обратно.
Вода пошла. Я спросила мужа — не стыдно ли? Говорит, стыдно. Не хочешь ли принести какие-нибудь извинения? Ах, извините-извините, сказал он и сбежал работать.
А я сидела с удивительным лицом и думала: годы… это длилось годы. Множество напоминаний, мелких ссор, последняя сухая истерика… Сотни часов, потраченных на наполнение ежедневных ванн для меня и для него. Купание в полуостывшей воде. Мытье посуды собственными слезами. Не говоря уже об оргазмах. А теперь я чувствую только опустошение. Нет, мне еще есть чего хотеть в жизни: на кухне газ подтекает, в коридоре вздулся паркет. Но это все такие мелочи по сравнению с неявственным пока, но постоянно растущим чувством: кажется, он меня не любит…
* * *Давным-давно я спросила любимое существо, как оно, собственно, предохраняется. «Головой», с достоинством ответило существо. «Бля, — подумала я ненормативно, — бля-бля-бля». И тут же перевела вслух: именно этого я и боялась. Когда была маленькой девочкой, предохранялась с помощью тонкого ломтика лимона, который товарищ по играм сворачивал зонтиком и засовывал мне во влагалище перед половым актом. Считалось, что это создает кислую среду, от которой сперматозоиды маст дай. О ЗППП я в то время не знала. Чуть позже моему милому кто-то рассказал о прерванном половом акте, и стало гораздо легче, потому что от него не так щиплет. А потом я узнала о ЗППП. На практике. Удивилась несказанно… Ну и позже было со мной всякое: ядреные, дурно пахнущие гели, таблетки с абразивным эффектом, как у пемолюкса, мирамистин, разъедающий нижнее белье, молитва и воздержание (я имею в виду — после, чтобы пронесло). Но чтобы вот так… Головой… Он, видите ли, думает, прежде чем кого-то трахнуть. Учитывая, что в его постели был трафик, как на Калининском проспекте в два часа дня, ясно, почему у него постоянно отсутствующее лицо — это он мыслил напряженно. Нет, я, конечно, понимаю, мужчины — они логики. Если хорошенько все обдумать, то почти наверняка с тобой не случится ничего плохого… Следовало тогда поговорить с его мамой, что ли. Мальчик совершенно не подготовлен к взрослой жизни. Почему-то считается, что, научив ребенка писать в горшок, надевать колготки и держать ложку в правой руке, можно выпускать его в большой мир: в детский сад, в школу и на секс. Это не так. Не обученный контрацепции ребенок опасен для окружающих!
* * *Сегодня меня чуть не растерзали кабаны и медведи. И не где-нибудь, а на Лосином острове. А было так. Мы отошли от домика лесника буквально на полкилометра и обнаружили кучку интересного дерьма. Мой друг, почетный индеец и Малый Джедай Второго Круга, потянул своим изысканным носом и сказал: «Где-то поблизости ходит крупный зверь, тише». И мы осторожно пошли след в след. По дороге он тихонько рассказывал, как нужно спасаться от волка, — засунуть ему в пасть левую руку и, пока он ее ест, в состоянии болевого шока замочить его правой. Впрочем, дерьмо знатный следознатец определил кабаньим, а как воевать с кабанами, он еще не придумал, поэтому лучше их просто не пугать. Мы прошли вдоль весьма говорливого ручья (оказывается, это не метафора, когда вода бежит через камешки, звук завораживающий) и оказались среди трех сосенок. И тут я тихонько выдохнула: «Ведмедик!», потому что сосенки были украшены абсолютно недвусмысленными следами когтей. Над головой моего спутника, то есть примерно на двухметровой высоте, белели ровные глубокие полосы, на которых уже выступила, но еще не засохла смола. Нашлись два отпечатка лап под деревом глубиной сантиметров пять, а длины такой, что я сказала: «Какой-то он СЛИШКОМ крупный», а друг, мысленно померившись членом с обладателем когтей и ступней, ответил, что, наверное, надо бы как-нибудь даже и свалить… И мы грамотно отступили. Я предположила, что просто фотографический медведь сбежал с набережной, но друг сказал, что наверняка обезумевший от голода шатун. По дороге он подробно описал способ охоты на медведя с рогатиной и СВД. А я, в свою очередь, сообщила, что есть народный женский метод: раздеться догола и прикинуться мертвой. Так что, если я внезапно начну скидывать одежду, волноваться не нужно, это я медведя увидела. Выходя на цивилизованные тропки, мы услышали отчетливое хрюканье. «Лягушка», — сказала я. «Ага. Килограммов на пятьсот», — добавил он. По дороге нашли маленькое зеленое яйцо, предположительно дрозда.
* * *В честь Пасхи мой муж выкрасил решетки на окнах. В черный цвет «…и отковал меня от батареи» просится продолжение. Но не отковал даже ради светлого праздника. Что взять с иудея? Хрустит мацой, оставшейся от Песаха, и напевает: «Гамлет, маленький поц, обоссал все вокруг». Это он про котика моего. А меня, видно, Бог не любит. Что может быть хуже месячных в такой день? Ни потрахаться, ни в церковь зайти. Господь, забыв о страданиях, ходит по земле, а я мою окна, стираю шторы, и яиц в доме только четыре штуки, и те некрашеные, потому что мужики у меня унылые и шуток не понимают — что муж, что кот. Кулича и подавно нет.
* * *Первый мужчина, кого я любила больше себя, родился в Баку. В принципе в нем было всяких кровей намешано, к тому же художник, воспитание интеллигентское, от хайры до попы, но горяч был по-восточному. Я по малолетству потеряла голову на много лет вперед, весила тридцать восемь килограммов и писала горестные стихи, когда он уехал в свой дурацкий Израиль. Был ли он евреем, никто не знает, но вписался к ним, подделав фотографию еврейского надгробия на могиле своей бабушки. Впрочем, фамилия у него экзотическая, и был он обрезан, правда, не знаю, как еврей или как мусульманин. Он