На развод Ксения с Аликом пришли как старые добрые друзья. Там же, на ступеньках, по-дружески напились и еще неделю провели вместе – отмечали развод в постели. Та неделя оказалась одной из лучших в жизни Ксении – они все время хохотали, гуляли по парку с Кирюшей, Алик готовил мясо, бегал в магазин и был идеальным мужем. Ксения тогда думала, что они так могут жить и дальше. В ту неделю они стали по-настоящему близки – Алик был заботливый, нежный, трепетный. Они больше напоминали молодоженов в медовый месяц, чем разведенную пару. Смотрели мультики с Кирюшей, съездили в Третьяковку, позвали к гости Дину Самуиловну, чтобы сообщить ей новость о разводе, и хохотали как ненормальные. Они все время обнимались и целовались, держались за руки, как подростки. Наконец Дина Самуиловна поинтересовалась у Ксении, когда та расставляла чашки и резала торт:
– И что у вас случилось?
– Мы развелись. Пять дней назад, – призналась теперь уже бывшая невестка и расплакалась.
– Тогда все понятно. А то я даже нервничать начала, – хмыкнула Дина. – Ты чего-то ждешь?
– Нет. Не знаю. Мы еще даже Кирюше не сказали.
– И не надо. Для него ничего не изменится, уж поверь.
– А для меня?
– Ну если бы ты была моей дочерью, я бы запретила тебе выходить замуж за Алика. Сегодня он такой. А завтра?
А завтра у Алика уже появилась Вера, что для Ксении стало ударом. Она не ожидала, что это произойдет так быстро. Да и с чего бы? Ведь им было так хорошо в ту неделю.
Нет, Ксения не превратилась в сумасшедшую мамашу, которая жила ради сына. Романы могли бы случиться. Но, как только Ксения понимала, что ей придется знакомить Кирюшу с «новым другом мамы», она не могла переступить черту. Когда сын учился в первом классе, Ксения очень хотела замуж. Просто невыносимо хотела. До одури. Алик тогда звонил чуть ли не каждый день и рассказывал про свою новую жену. Он очень хотел познакомить Веру с Ксенией.
– Я не твоя мама, – отвечала Ксения, – почему я должна с ней знакомиться?
– Вера беременна. Я хочу, чтобы Кирюша знал, что у него появится сестра.
– А я хочу, чтобы ты мне не звонил.
– Ты чего, обиделась, что ли? – удивился Алик. – Ты же нормальная! Ты же умная!
– А ты познакомишься с моим мужем?
– Каким мужем?
– Потенциальным.
– Ты не можешь выйти замуж. У тебя же Кирилл.
– У тебя тоже Кирилл.
– Ты шутишь? Ты не имеешь права. Поняла?
Ксения не обиделась. Она запретила себе обижаться, волноваться, переживать по поводу Алика.
И вот тогда она захотела замуж. За кого угодно. И ответила на ухаживания давнего коллеги. Коллега, правда, имел в анамнезе жену и ребенка.
– Ты на мне женишься? – спросила напрямую Ксения еще до того, как отношения перешли в заключительную стадию.
– Нет, я не могу бросить жену и ребенка, – ответил коллега.
– Ты их любишь?
– Ну конечно!
– Почему тогда изменяешь?
– Все изменяют.
Ксения позвонила Алику.
– Скажи, ты меня любишь? – спросила она.
– Ну конечно, Ксю. – Алик был нетрезв.
– А Кирюшу?
– Конечно!
– А почему ты нас бросил?
– Ксю, ты чего вдруг?
Ксения нажала отбой. Алик звонил утром, но Ксения не ответила.
Она пришла на праздник по случаю Восьмого марта в школе Кирилла. И сидела рядом с папой мальчика Илюши. Этот папа давно считался любимчиком мамского сообщества – приводит Илюшу в школу, забирает, всегда внимательный, терпеливый. Просто не отец, а подарок судьбы. И мама Илюши – такая красавица. Блондинка. Худая, ухоженная. Даже непонятно, чем папа занимается: все время проводит с ребенком – и на экскурсиях, и на всех мероприятиях, на всех собраниях. И просто удивительно – мама высокая блондинка, папа – тоже под два метра ростом, блондин. Даже бабушка – милая поджарая женщина, укладочка, маникюр. Все голубоглазые, жилистые, тонкокостные. А Илюша – толстый, темноволосый, темноглазый увалень. Картавит, заикается, на физре его дразнят. И в кого только? Может, в дедушку пошел?
Мероприятие закончилось, Илюша стоял в одиночестве, озираясь по сторонам.
– Илюш, а где твой папа? – спросила Ксения.
– Не знаю, далеко, – ответил мальчик.
– Как же далеко? Он же был на представлении.
– Это не папа, это друг мамы. А папа уехал. Далеко. Мама говорит, что он не вернется, а я знаю, что вернется.
Тогда Ксения решила не выходить замуж. Она не хотела, чтобы Кирюша ждал в школьном коридоре «друга мамы». Она не хотела, чтобы ее сын думал, что папа уехал, и верил, что он вернется, несмотря на то, что говорит мама.
Кирюша, уже Кирилл, вырос очень быстро. Ксения смотрела на сына и думала, что он очень рано стал взрослым, самостоятельным. Он всегда был беспроблемным ребенком – покладистым, мягким. Даже подростковый возраст они прошли как-то незаметно. Кирилла не тянуло в экстрим, он не хотел сделать тату по всему телу, не играл в рок-группе и вообще ничем особенным не занимался. Учился средне. Но, опять же, не до такой степени, чтобы Ксению отчитывали на родительских собраниях. Да и друзей у сына, можно сказать, и не набралось за все годы учебы. Разве что одноклассник Вадик, сосед по дому. Они с первого класса вместе. Только однажды, Кирилл уже в восьмом или девятом классе учился, решался вопрос о выборе профиля – гуманитарный или технический, Ксения спросила:
– Как там твой Вадик? Куда он решил?
– Он не мой, – буркнул Кирилл.
– Ну вы вроде бы друзья.
– Это ты решила, что мы друзья! Я вообще с ним не общался! – Кирилл вдруг закричал, и Ксения даже опешила.
– Хорошо. Я просто так спросила.
– Он еще в шестом классе перешел в спортшколу, – уже спокойно сказал Кирилл.
– Да, он ведь вроде в хоккей играл.
– В баскетбол. Он играл в баскетбол.
Ксения не знала, была ли у Кирилла первая или вторая любовь. Она не спрашивала, сын не рассказывал. Ксения думала, что нет. Во всяком случае, в школе. Кирилл не приглашал девушек в кино, не просил лишних карманных денег, не замирал с телефоном, если она заходила к нему в комнату. Если у него и случилась несчастная любовь, то Ксения этого тоже не заметила. Вроде бы в институте у Кирилла появилась какая-то Даша.
– Это твоя девушка? – спросила Ксения у сына.
– Нет, у нее можно взять лекции, – ответил Кирилл.
Поступив в университет на социологический факультет, Кирилл нисколько не поменял образ жизни. Он не участвовал в студенческих пирушках, не приходил домой пьяный, не водил