Крыс промолчал. Ладно, некогда. Я предупредил. Тратить время на открывание окна я не стал, просто многострадальной гитарой вместе со всем ее содержимым высадил окно и головой вперед нырнул в освободившийся проем.
Прыжки с высоты – не тот вид спорта, в котором сиды могут претендовать на лидерство. Тем не менее, я справился. Перекатился, вскочил на ноги, отмахнулся инструментом, который чудом не выпустил из рук, от очередной стрелы и, петляя, побежал в сторону соседского сада. За ревом разгорающегося пламени я не слышал, что происходит на другой стороне дома, но надеялся, что шеф с Ханыгой еще живы. Было бы неплохо добраться дотуда и помочь коллегам – я надеялся, что мои товарищи навели там достаточно шороху, чтобы большая часть нападавших стянулась к ним. Явно не все, ведь кто-то же стрелял в меня… Я, петляя, побежал туда, откуда, по моему мнению, летели стрелы. Не ошибся. Стрелы летели именно оттуда. Еще две воткнулись в останки многострадальной гитары (предупреждал же крыса!), еще сколько-то просвистело мимо. Вот они, трое, в кустах. Не эльфы, кажется. Оно и не удивительно, если бы стреляли эльфы, гитара бы меня не спасла. Гитара наконец окончательно прекратила свое существование – я разбил ее о голову первого из стрелков, попавшихся мне на пути. Он так страшно закричал, что я даже удивился. Краем глаза, уже двигаясь к следующему бандиту, увидел на лице обиженного что-то серое. Понятно, крысодлака все-таки не задело. Выдергиваю из кобуры уже взведенный арбалет и стреляю следующему противнику в лицо. Последнего убиваю мечом. Кажется, все. Остальные с другой стороны от дома. Осторожно, стараясь не выходить на открытое пространство, обхожу дом. Там уже тихо – шеф с Ханыгой сами справились. Я направился туда, откуда были слышны приглушенные ругательства.
– Шеф, вы кого-нибудь в живых оставили? А то я как-то не подумал…
– Я и не надеялся, что ты подумаешь. Тебе это не свойственно, – послышалось из-за кустов. – Привыкли, что начальство думает, а мне страдать!
Я пошел на голос, и первое, что увидел, была огромная зеленоватая задница, почти неразличимая на фоне кустов. Я так опешил, что не нашел ничего лучше, чем спросить:
– Эм-м-м… Я вам не помешал?
– Боги великие, он еще издевается! – возмутился шеф. – Иди сюда быстро и свяжи этого дебила, пока я тебя не убил. А тебя, зеленый, уже ничего не спасет, не надейся! – Это уже Ханыге, который обнаружился возле шефа. Он перевязывал ему глубокую рану, как раз на поразившей меня своей неуместностью части тела орка. Ну, не совсем на ней, все-таки пострадала, скорее, нога… Но это не важно. У ног моих коллег лежало бесчувственное тело одного из нападавших – на этот раз действительно эльфа. Пока я связывал тому руки и ноги, шеф объяснил причину недовольства гоблином. Оказывается, в запале, тот чуть не убил последнего оставшегося в живых нападавшего, и нашему начальнику пришлось прикрыть его своим телом. Душераздирающая история!
К счастью, дом удалось спасти. Боевой маг из башни стражи подоспел почти вовремя, хотя без косметического ремонта теперь не обойтись. Когда я только устроился на работу в страже, я был очень удивлен, что тушением пожаров занимается целый боевой маг – и только потом до меня дошло, что один боевой маг с легкостью заменяет целую бригаду не обученных колдовству пожарных.
Пленник наш был немедленно отправлен в подвал, а в это время Ханыга уже будил Свенсона. Не хотелось бы упустить чудом появившуюся ниточку, ведущую к заговору, из-за какой-нибудь досадной случайности. К счастью, тролль не подвел и связанный тип не оказался пустышкой. Мы наконец получили кое-какие сведения, касающиеся заговора. Не так много, как хотелось бы, но все-таки уже кое-что.
В среде высокородных уже не одно столетие ходили разговоры о том, что их положение в обществе не соответствует их реальной ценности, по той причине, что это самое общество недостаточно высоко ценит истинный вклад этой нации в становление и процветание империи. Разговоры эти должны были только разговорами и остаться, главным образом по той простой причине, что такие мысли – общее свойство всех эльфов, не важно – по ту сторону границы они живут или по эту.
И взвешенная политика императора здесь сыграла не последнюю роль. Не знаю, возможно, какой-то комплекс неполноценности у этой расы или просто нравится им так – главное, что, по большому счету, всех все устраивало. По крайней мере простых обывателей. У глав семей амбиций часто еще больше, и на этом сыграли те, кому покоя не дает благополучие империи. На этот раз высокородным помогали не только финансово, появились кое-какие новые магические и научные технологии, которые могли помочь в перевороте. Мы имели возможность их оценить, благо теперь ими занимаются имперские маги и ученые. Кому конкретно пришла в голову неоригинальная идея вторгнуться в империю, выяснить так и не удалось – нападавший был мелкой сошкой, но впечатление создалось такое, что чуть ли не все человеческие государства сейчас охвачены одним стремлением – разрушить империю. Насколько я понял, это как-то связано с каким-то новым религиозным веянием, которое охватило сразу несколько королевств.
Самое неприятное, что отряд нападавших, как выяснилось, целиком состоял из иммигрантов последней волны – тех, что появились в империи уже после меня. Как им удалось пройти проверку в Миграционной службе, не вызвав подозрений, еще предстояло выяснить. К тому моменту, как Свенсон отправил покойного нападавшего в морг, нам уже было ясно, что делать. Прежде всего, стоило наведаться в Миграционную службу. И, конечно, доложить о результатах расследования императору. А главное – необходимо было немедленно заняться приведением в порядок моего многострадального дома!
Дел предстояло много, и переделать их нужно было быстро, а разделяться не хотелось. Император предпочитает выслушивать доклады от всей нашей компании целиком – видимо, не хочет упустить каких-то важных подробностей. В Миграционную службу я один не пойду ни за что – после того, как я провел там несколько месяцев, практически на положении арестанта, да еще с неясными перспективами, у меня образовалась фобия. Без меня, однако, шеф идти тоже отказался:
– Ты эту кухню изнутри неплохо изучил. Хочу, чтобы присмотрелся к ним тоже. Мало ли…
Зачем присматриваться, я так и не понял – вредный начальник отказался пояснять. Но утром я отправился в контору, занимающуюся ремонтом. Приемные часы, что у императора, что в Миграционной службе, начинаются гораздо позже, чем открываются конторы, предоставляющие различные услуги населению. Правильно – вряд ли госучреждения боятся потерять прибыль. И к гномам я отправился в одиночестве.
Всегда любил этот народ за основательность, уверенность в себе и своеобразное