Мой брат и моя дочь. Я не видел их два года.
На столе со вчерашнего вечера разложены толстые книги, открытые на нужных страницах и несколько листов пергамента. На окне, возле свечи, восседает крупный жилистый черный кот. Любой бы испугался, заметив этого зверя. Но да я не из пугливых.
– Явился? Ну, как оно… там?
Кот нервно дернул хвостом и хрипло мявкнул. Я осмотрел его ошейник. Ничего. Опять ничего. В честности Зверя можно не сомневаться – он-то доставил мое послание по назначению. Но вот ответ… Скорее всего, его просто не было.
Опять.
– Ты устал?
– М-муф, – вздохнул-фыркнул он.
– Отдохни.
Зверь принял приглашение. Одним махом перескочил на постель, потоптался на подушке и свернулся клубком, умиротворенно урча.
Я присел к столу. Рука сама потянулась к перу, но писать и читать не хотелось. Мне вообще ничего не хотелось. Я сидел, подперев щеку ладонью, слушал мурчание кота и лениво водил пером по пергаменту. Палка-палка-огуречик…Ручки-ножки-хвостик-рожки…За окном начинался новый день. Еще один день. Через полчаса – завтрак. Потом – занятия. Опять… Опять меня будут укорять за то, что я что-то сделал неправильно или не успел доделать накануне. Эх, почитать, что ли, от скуки? Все равно делать нечего!
Я опустил глаза на раскрытую книгу. Буквы складывались в слова, я даже вроде как шептал вслух, читая, но не запоминал прочитанного.
Шаги под дверью я услышал благодаря Зверю. Мурлыканье оборвалось, кот вскочил на подушке, выгнув спину, фыркнул и исчез. А я еле успел обернуться навстречу входящему.
Мой сосед, Жижко. Обитает через три комнаты от меня. Парень на пару лет постарше, но так и светится энтузиазмом.
– Брат! Ты не спишь?
– Нет.
– Чем это у тебя тут пахнет, брат? – он наморщил нос, принюхиваясь. Жижко у нас из знатного рода и привык к изысканным ароматам.
«Серой из Бездны», – хотел сказать я, но ответил:
– Не знаю.
– Как будто котом воняет.
– Где ты тут видишь кота? – я оглядел комнату. Спрятаться было решительно негде, но мой Зверь умеет просачиваться в такие щели, что остается только удивляться, как он вообще их находит. Правда, кто сказал, что у меня обычный кот? Нет, говорить он не умеет, на крыс и мышей охотится, как обычная кошка, гадит и метит углы исправно, но в остальном…
– Понятно, – Жижко переступил порог, но дверь держал распахнутой. – Меня за тобой послали.
– Откуда?
– Оттуда, – он мотнул головой. – Брат помощник настоятеля желает тебя видеть.
– Всего-то, – притворно вздохнул я. – И зачем? Надеюсь, не поговорить о моем отчислении?
– Смеешься? – скривился он. – Тебя – и отчислят? Да я сам несколько раз слышал…
– Жаль. Я так надеялся… Ничего, надежда умирает последней.
– Шутник. Собирайся. Там что-то срочное…
– Говорю же – отчислять меня собрались, – проворчал я, бросая, как попало, перышко и начиная приводить себя в порядок.
Сосед ждал на пороге, следя за мной. Собственно, собирать было нечего. Поправить пояс – и я готов. Смятую постель заправлять не стал, как и убирать книги. В комнате надо поддерживать порядок, но я нарочно бросал свои вещи, где попало, а уборку ограничивал тем, что заталкивал мусор под кровать. Мне не хотелось быть, как все.
– Я готов.
Жижко посторонился, пропуская меня в коридор. Дверь я запирать тоже не стал. Пока там Зверь, за мое добро можно не волноваться. Да и кроме оружия и пары упомянутых безделушек, я ничем в комнате не дорожил.
– Тебе хоть сказали, что случилось? – по дороге поинтересовался я. – Может, вчера письмо какое-нибудь пришло или…
Писем я ждал уже два года. Извел столько бумаги, что хватило бы всем моим соседям до конца обучения. Писал во все инстанции – и не получил ни одной строчки в ответ.
– Не знаю я ни про какое письмо, – ответил сосед. – Но кое-что все-таки случилось. Я слышал, как о чем-то помощник настоятеля разговаривал с привратником.
С одной стороны, это еще ни о чем не говорило, но в нашем замкнутом однообразном мирке любая новость приобретала значение события мирового масштаба.
Мы прошли по дорожке мимо жилого корпуса и, обогнув палаты отца-настоятеля, вышли в проход между библиотекой и кухнями. Учебный корпус примыкал к зданию библиотеки с другой стороны, а за кухней находились лазарет, огороды и прочие службы. Сама кухня граничила с трапезной, и я невольно сглотнул – с той стороны запахи доносились умопомрачительные. Кажется, обещали рыбный день – в воздухе явственно пахло ухой и жареной рыбой. Еще немного – и прозвучит колокол, созывающий на трапезу.
– Ой, как есть охота…
– Не сюда, – Жижко прибавил шагу. – Помощник отца-настоятеля велел сразу доставить тебя к нему.
– Издеваетесь, – проворчал я. Не то, чтобы я был таким уж любителем поесть, но перед этими ароматами не устоит и святой. Кроме того, так велик был соблазн заставить себя ждать!
Мы свернули к лазарету, и внезапно стало интересно. В голове выстроилась логическая цепочка: привратник – помощник отца-настоятеля – брат-лекарь. Скорее всего, к нам кто-то приехал с важной вестью, но в таком плачевном состоянии, что был помещен сразу в лазарет. И, поскольку меня велели срочно доставить пред ясные очи помощника этого самого отца-настоятеля, важные вести явно касались вашего покорного слуги. Ох, недоброе у меня предчувствие…
Лазарет я изучил досконально. Несколько раз имел сомнительное удовольствие притвориться больным. Поначалу меня сюда клали «для профилактики», но методы лечения выбирались столь своеобразные, что лишь настоящий больной мог безропотно их терпеть. Настоящий больной – или тот, кто любой ценой пытался тут задержаться.
Начинался лазарет с передней комнаты, выглядевшей как сени в деревенском доме, откуда решили унести все лишнее. Дальше шла приемная, где брат-лекарь осматривал пациентов и раз в три месяца делал некоторым обитателям монастыря профилактические кровопускания. Мол, это способствует очищению организма, исцелению от некоторых душевных и телесных недугов и просто доставляет удовольствие. Не знаю, не пробовал.
К передней примыкали две небольшие комнатки – спальня брата-лекаря и операционная. Дальше шла большая палата, где я несколько раз отлеживался, притворяясь больным. Лаборатория, где брат-лекарь варил свои снадобья, находилась в отдельном крошечном домишке размером не больше деревенского сортира. Ароматами от него порой несло такими, что напрочь перебивало запахи кухни и отбивало аппетит даже у вечно голодных воробьев и голубей.
Меня встречали на пороге, и при виде того, кто маячил в дверном проеме, мне вдруг поплохело.
Мой куратор, пра Михарь. Тот самый инквизитор, который сыграл в моей судьбе огромную роль – и ныне оказался в числе моих наставников.
– Ой, пойду-ка я домой…
– Что с тобой? – Жижко придержал меня за локоток.
– Да вот худо мне что-то. Слабость и голова кружится… С голодухи, наверное… Если мне дадут кусок хлеба с сыром и стакан вина, да позволят насладиться этим в тишине и одиночестве…подальше отсюда…
– Не советую торопиться с