Они оставили меня.
Мужские голоса помогли мне в мгновение ока забраться под свою кровать.
Лежу и прислушиваюсь, как шаги и голоса приближаются. Свет продолжает мигать, и это наводит еще больше жути, кажется стоит тьме отступить и передо мной окажется кто-то в черной одежде.
– Чисто, больше никого нет.
– Понял тебя, Джордан, спали это место.
– Принял.
Я видела три пары ног, которые удалялись достаточно быстро.
Лежу и едва дышу. Кажется, что они сейчас вернутся. Поймут, что я здесь, и поймают меня.
Что им вообще тут было нужно?
Не знаю, сколько времени прошло, но я все же выбралась из-под кровати и тут же почувствовала запах гари.
– Нет, нет, не надо, – шептала я сама себе, продолжая идти в сторону выхода из отсека для сна.
Сгореть заживо. Я даже думать не хотела, насколько это ужасно. Хуже комнаты наказания уж точно. Вспомнив про человека, которого я там оставила, направилась в ту сторону. Хотя, если быть честной, мне все равно нужно было идти туда, ведь чтобы дойти до двери, за которой находится возможный выход, придется миновать пыточную.
Заглянув внутрь, мужчину в странной одежде я не обнаружила. Ушел? Пришел в себя так быстро? Это невозможно.
Дым постепенно заполнял пространство вокруг. Я кашляла и старалась пригнуться ниже, казалось, что там было меньше дыма. Я не понимала, откуда он, ведь огня не видела.
Шаг за шагом, и вот я стою напротив двери, которую вынесли. Она валяется вдалеке, кривая и безобразная. Все же ключ мне оказался не нужен. Нолан умер зря, хотя нет никаких гарантий, что люди в черном не убили бы его, как сделали это с остальными.
Сжимаю нож еще сильнее и вхожу в коридор, по которому я никогда не ходила.
Не хочу сгореть.
Именно эта мысль толкает меня вперед, и я продолжаю идти по коридору, который, кажется, поднимается вверх. Из-за дыма я уже практически ничего не вижу и передвигаюсь, щупая рукой стену слева, и продолжаю сжимать нож в правой. Он дает видимость безопасности, даже несмотря на то, что ей тут и не пахнет. Вокруг воняет дымом.
Меня сгибает пополам, кашель душит, глаза слезятся.
Шаг, еще один.
Запинаюсь обо что-то, приглядываюсь. Это доктор Шиндлер, и ему почти отрезали голову.
Оступаюсь и падаю на колени, нож вылетает из руки, но я быстро нахожу его, обшарив вокруг себя все, до чего смогла дотянуться.
Снова встаю и иду.
Кашляю.
Иду и иду.
Снова сгибаюсь от кашля пополам. На глазах выступают слезы.
И в момент, когда мне кажется, что этот коридор никогда не кончится, я выхожу в темноту, делаю еще несколько шагов вперед и падаю у входа на ферму.
Коридор позади.
Впереди неизвестность.
Кашель раздирает горло. Организм желает выплюнуть легкие, но я не позволяю и немного успокоившись утираю глаза.
Сильный ветер уносит огромную часть дыма в сторону. Поднимаюсь и иду дальше от фермы. Я хотела сбежать? У меня появилась возможность.
В следующий раз нужно быть осторожнее со своими желаниями.
– Где я?
Останавливаюсь у края обрыва. Он настолько резкий, что если бы я сейчас бежала по этой темноте, то рухнула бы вниз и убилась.
Подхожу к самому краю, ветер треплет волосы, отодвигаю их и смотрю в темноту. Даже не понять, насколько там глубоко.
Решаю сменить направление, иду в противоположную сторону и снова дохожу до обрыва.
– Да что такое-то?
Со стороны фермы уже во всю разносится треск огня, и когда первое пламя показывается из бесконечного коридора, я понимаю, что нахожусь на вершине какой-то высоченной стены, и она расходится в две стороны. Конца и края ей нет.
А высота фатальна для человека.
Фатальна для меня.
Организм требует воды, но у меня ее нет.
Направляюсь вдоль стены, надеясь, что не будет столь сильного порыва ветра и меня не снесет вниз.
Ступаю медленно, чтобы не поранить ступни. Самый сильный адреналин в моей жизни отступил, и я понимаю, что уже поранила левую ногу. Хорошо, что не критично.
Ветер продолжает завывать, но мне не холодно.
Пройдя черт знает сколько, останавливаюсь и смотрю в небо.
Я вырвалась.
Я свободна.
Я одна.
2. Люк
Люк сидел у себя в кабинете и читал отчеты парней, чтобы увидеть всю картину взятия очередной фермы. Впервые за шесть месяцев он пошел сам и что случилось? Его вырубила Каролина. Он и сам не понял, как это произошло. Они не ведут себя агрессивно. Всегда кроткие и послушные, а эта оказалась другой. Изначально, Люка должен был напрячь ее вопрос. Каролины не задают вопросов. Не перечат и уж тем более не бросаются на свою защиту. Им медикаментозно гасят почти все человеческие чувства и эмоции. Они отдаленно напоминают обычного человека. Даже внешне их отличает пустой взгляд, практически глупый и неосознанный.
Люк продолжал просматривать отчеты по прошлым фермам и всегда все было одно и то же. Минимум охраны, потому что охранять Каролин не логично, они не убегают, потому что не видят в этом смысла, а содержать людей – это потерянные средства, которые не оправдывают себя.
Охрана – это лишнее внимание к мертвой, как должно казаться местности.
Времени, чтобы заменить прошлую Каролину оставалось все меньше и меньше. Единственный способ освободить брата – заставить Брикона отдать его добровольно. А этот ублюдок так просто этого не сделает. Хорошо то, что он про Каролин вообще ничего не знает. Или мастерски делает вид, что не верит в их существование.
В дверь постучали, и Люк разрешил войти. Крис вошел внутрь и доложил:
– Они готовы.
– Сколько в итоге мы вытащили?
– Пятьдесят одну.
Прошли сутки с момента взятия фермы. Все доктора были ликвидированы, а Каролины, не считая одной погибшей в давке, перевезены в Салем. Город отца Люка, построенный на разбитом фундаменте былых времен.
– Отлично, – выдохнул Люк. Что они умеют?
Крис прошел к столу и сел на край. Закатив глаза, тяжело вздохнул.
– Они опять стоят, как неприкаянные, молчат. А ты сказал не давить на них. – Крис разводит руками в стороны.
– Боятся.
– Нас и должны бояться, – напомнил Крис.
Люк посмотрел на друга, как на младенца.
– Но не слабые девушки.
– Слабые? Тебя вроде как одна уложила без единого удара.
– Ты мне предлагаешь бить женщин?
– Мог бы просто скрутить ее.
– Мог.
Люк поднялся и пошел вон из кабинета, продолжая слушать Криса.
Девушки стояли во дворе пансионата, в котором жили другие Каролины, вокруг расположились люди Люка и присматривали за Каролинами, они ведь могли попытаться сбежать, хотя для их вида это было недопустимо. Теперь Люк не был уверен в их безоговорочной кротости. По крайней мере пока их память не вернулась. Он обошел взглядом лица и не обнаружил той, что вырубила его. Неужели, из практически пятидесяти человек именно ее затоптали в давке?
– Здравствуйте, дамы, хочу представиться, я – Люк и все, что вас окружает, принадлежит мне. Вы можете остаться в этом городе и жить в пансионате с другими Каролинами